Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Велев им держаться ровно на один поворот сзади, граф проследовал вдоль штольни – руки на затылке, понурый вид, тоскливый ужас в глазах. За ним в роли конвойного шагал Елбон, поигрывая плетью. Первый же встреченный на пути охранник довольно гоготнул, ощерив волосатую пасть. Все было ясно ветерану морских разбоев: провинившегося раба ведут для более серьезного наказания, чем заурядная порка. Жаль, нельзя бросить пост и пойти взглянуть на забаву…

Затылок – удивительно удобная стартовая позиция для руки, готовой мелькнуть молнией и впечатать ребро ладони в беспечную шею.

Охранник так и умер, не успев ничего понять. Его оружие перекочевало к восставшим.

Та же участь постигла и следующего. А на четвертом вышла осечка. К сожалению, не в револьвере, который выстрелил.

Стрелял кто-то из своих, державшихся позади. То ли глупая случайность, то ли не выдержали нервы, то ли из штрека в штольню не вовремя вынесло надсмотрщика. Какая теперь разница!

Еще можно было предотвратить общую тревогу. Один выстрел – еще не повод.

Но какой-то болван позади заорал: «Бей, круши, убивай!» – и началось. Выстрелы, крики, топот ног, и уже не только здесь, но и повсюду. Бунт охватывал шахту быстрее пожара. Кто-то яростно матерился, кто-то хрипел, отдавая богу душу, кому-то со смачным стуком проламывали голову. Захлопали выстрелы – оглушительные револьверные и хлесткие винтовочные.

Счет пошел на секунды. Если сей же момент не прорваться к главному стволу – пиши пропало.

Запутанная топография выработок была преотлично известна Лопухину.

Выхватив у Топчи-Буржуева плеть из рук и рявкнув: «За мной!» – он возглавил прорыв.

Спринт в полутемных штольнях относится к категории безумств. Легче легкого растянуться, споткнувшись о шпалу или кусок породы, а смотреть под ноги некогда – успевай только маневрировать, стремительными бросками уходя с линии огня. За спиной топотали. Из боковых штреков выскакивали рабы, больше похожие на чертей, чем на людей. Черное тряпье, черные лица, черные кайла и ломы в черных руках.

Одни глаза сверкают, да и те шалые. Почуяли свободу орелики, упились первой кровушкой! Глядите своей не упейтесь. Ох, как глупо началось…

Все-таки споткнулся. Живо откатился к стене, чтобы не затоптали, вскочил. Передовые обогнали его. Впереди всех – борода наперевес – с тяжким топотом бежал некто Никодим, лицо купеческого сословия и никому не интересной фамилии. В плену у пиратов терпели страдания не одни моряки – попадался всякий люд.