Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Пусть он и произносил все эти рассудительные, важные слова, веры в то, что Лару можно убедить, не осталось. — Я же не требую от тебя ничего прямо сейчас, я предлагаю тебе попробовать. Просто попробовать. Мы подходим друг другу, ты разве не видишь? — Он снова вглядывался в ее лицо, надеясь заметить толику сомнения, неуверенности, но Лара намеренно смотрела куда угодно, кроме него, скрываясь в полутьме.

— Ты ни черта обо мне не знаешь. Я… — она прервалась, засмеявшись с горькой пустотой в голосе, — я точно тебе не подхожу.

Отношения — это не мое, понятно? Я не влюбляюсь. Никогда.

— Откуда ты знаешь? — Дима вернулся к уговорам, но уже не имея никакой надежды. Он издавал звуки, превращая их в слова и предложения, но чувствовал, что сила его аргументов не достигает цели, утекает в небытие. — Не руби с плеча. Поверь мне, я готов подождать. Никакой спешки, окей? Я догадываюсь, ты боишься отношений, но это решаемо. Слышишь? Все решаемо."

"Лара затрясла головой, не поддаваясь, не позволяя себе задуматься над его предложениями, и еще на шаг приблизилась к выходу из спальни.

— Я ничего не боюсь. — В ее ответе звучала злость. — Как я уже сказала, мне не нужны отношения. Все.

— Лара…

— Мы закончили.

Дима выругался. Как вообще с ней можно прийти к конструктивному диалогу, если она просто не желает попытаться? Если она готова бросить то, что есть между ними, лишь бы не пересиливать себя?

— Я тебя люблю, ты слышишь? Мы не можем «закончить», — он выделил последнее слово, повторяя за ней, — на этом.

Лара отступила к порогу.

Свет из гостиной очерчивал ее силуэт, словно ей предстояло не просто уйти, а раствориться, рассыпаться на невидимые частички. Исчезнуть.

Дима смотрел на нее, не отрываясь, подмечал без всякого намерения каждый симптом охватившего ее страха: поза сломленного, не желающего бороться человека, подрагивающие руки, не находящие себе места, хаотично блуждающий взгляд, что она пыталась спрятать от него, — они выдавали ее с головой. Ужас был в том, что Дима все равно ничего не мог поделать.

Не мог ее убедить.

— Мне это не нужно, понятно?

— Это бред. Все, что ты сейчас говоришь, это бред. — Не желая примиряться с провалом, он продолжал что-то отвечать в последней попытке остановить, заставить задуматься, признаться. Выбрать его, а не свой страх. — Чего ты боишься? Это важнее, чем… Мы с тобой справимся. Я уверен, что справимся. Лара, пожалуйста.

— Нет. Мы договаривались: никаких истерик. Я сказала, что мы расходимся, значит, мы расходимся. Это все.