Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Явно колеблясь, – сказать или не сказать? – Ани крепко провела ладонью по враз заалевшему лицу, затем стремительно поднялась из-за стола.

– Давай пойдем куда-нибудь. Хотя бы в бадциммер[72], – торопливо произнесла она, направляясь по коридору мимо раскрытых дверей палаты, где Надежда с Бригиттой уже начали уборку. – Здесь слишком много чужих ушей…

Оставив возле стола ведро с тряпкой, я, недоумевая, пошла следом.

– Поклянись, что никому не скажешь о том, что сейчас услышишь от меня! – мелко дрожа бледными губами, потребовала Ани, закрыв на щеколду дверь и подперев ее спиной.

– Гиб мир айнен Швур[73]…

Теперь ее лицо было так же бело, как лист бумаги, на котором она только что писала. Уж не знаю – странное ли, полное таинственности поведение швестер Ани так подействовало на меня или пронизал насквозь все клеточки и поры царящий в ванной комнате ужасающий холод, только я почувствовала, как меня тоже объяла противная, липкая дрожь. В голове вдруг засела самая невероятная, самая дикая мысль: а вдруг эта миловидная, тихая сестра милосердая совсем не та, за кого себя выдает? Вдруг она совершила какую-то грандиозную диверсию, и уже сейчас, уже через секунду, вся Дейтчланд вместе с бесноватым фюрером взлетит на воздух, и закончится наконец этот кровавый кошмар, что довлеет над несчастной, поруганной Землей последние четыре года.

– Шворе… Клянусь. – С трудом, сипло произнесла я, кляцая зубами."

"– Мой жених Герберт… Он… он дезертировал с фронта и теперь находится здесь. Прячется у меня.

– Ани говорила торопливо, словно боялась, что кто-то помешает нам и она не успеет высказаться до конца… – Помнишь, я тебе рассказывала, что мы уже давно хотели пожениться, но – война… Герберт воевал у вас, в России, а теперь, когда война переместилась сюда, в Германию… Словом, он больше не в силах… Не в состоянии. Видела бы ты, какой он явился сегодня ночью – худой, грязный, оборванный… Ах, что только теперь будет…

– Ничего не будет! – Твердо, справившись наконец с противной дрожью, произнесла я.

– Ничего не случится плохого, если вы оба будете держать язык за зубами. – Стараясь подбодрить Ани, я улыбнулась ей. – Ты думаешь, твой Герберт один такой умный? Я знаю – многие ваши солдаты уже давно поняли, что к чему, и теперь спасаются, как могут.

И я рассказала Ани о Генрихе. Мол, знала я одного немецкого парнишку. До фронта даже не успел добраться, как их эшелон разбомбили. Хватило ума – вернулся домой. Конечно, скрывался от посторонних.