Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Иван разлил по кружкам мутную, бурую, отвратительно воняющую брагу (мне по моей просьбе он капнул совсем немного – лишь для чисто символического глотка), затем, требуя тишины, поднял руку.

– Друзья, час нашего освобождения близок, – начал он торжественно, – уже все понимают, что не сегодня завтра наши войска предпримут грандиозное наступление по всему фронту. Безусловно, фашисты сделают все для того, чтобы как можно больше восточных рабочих, поляков, других иностранцев угнать за собой на Запад. Нам, особенно мужчинам, надо попытаться остаться здесь, на местах.

Конечно, это сопряжено с риском – наверняка будут задействованы полиция, полевая жандармерия, которые после эвакуации населения примутся проверять все дворы и закоулки. Но, как говорится, риск – великое дело. – Ваня поднял свою кружку. – Выпьем же, за грядущий 45-й, за нашу Победу, за то, чтобы нам повезло и мы вернулись на Родину.

«Бокалы» с металлическим лязганьем сдвинулись, выплескивая через края бурую брагу, пошли гулять над столом.

В этот момент я встретилась взглядом с напряженными, ждущими глазами Ганса.

– За победу, Ганс! За нашу победу, – перевела я ему тост Ивана. – Чтобы фашизм навсегда сгинул, а Россия и Голландия дружили вечно. Чтобы все народы планеты жили в мире и в согласии и чтобы никогда не было больше войн на земле!

Он радостно поднял свою кружку, залпом, не морщась, осушил ее:

– Прозит! За побьеду! Рюсски – правильно, карашо. Рюсски люди махен Гитлер капут, махен, вся фашисты капут.

Рюсски – фриеде – мир на Земле!

В «Шалмане» мы задерживаться не стали, а поспешили домой, и встретили Новый год все вместе, за «семейным» столом. За разговорами просидели до трех часов ночи. У всех теперь на уме и на языке только одно: неужели, неужели нас заставят бежать от своих? Что сделать, где укрыться, чтобы остаться? Как, Господи, поступить, чтобы снова не разминуться с капризным счастьем, чтобы осуществились наконец наши, выстраданные тремя годами неволи, светлые мечты? Как?

На другой день, 1-го января, я проснулась от восхитительного горячего запаха пирогов – мама уже спозаранок «колдовала» над своей духовкой.

После королевского завтрака, где были пироги с капустой, с морковью и даже ватрушка (оказывается, накануне, пока мы были в «Шалмане», Гельбиха принесла творог), мама с Симой занялись домашними делами, а мы четверо – Леонид, Юзеф, Нинка и я – отправились на кладбище. Ведь уже пошел девятый день, как нет Михаила.