Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– В Россию я, как ты понимаешь, отправлюсь не так скоро… Мы с тобой еще сто раз увидимся…"

"– Дело в том, – нехотя произнес Дитрих, – что через недельку-полторы я снова лягу в госпиталь… Предстоит еще одна, по мнению моего врача, сложная операция, и на сколько я там застряну – неизвестно… В последнее время мой укороченный на две трети желудок окончательно взбунтовался, почти не пропускает пищу – я вынужден питаться исключительно жидкими бульонами… Так что, – он улыбнулся невесело, – так что, если ты пожелаешь мне удачи – это будет для меня совсем не лишним…

– Я желаю тебе, Ганс, всего самого доброго, – искренне сказала я.

– Поправляйся быстрей и окончательно, и, возможно, ты еще сам увидишь свою Машу… Знаешь, я как-то слышала от одной, на мой взгляд, мудрой немецкой женщины, – кстати, ты же тоже знаешь ее – это фрау Гельб, наша соседка, – так вот, фрау Гельб верит в то, что после войны не будет больше никакой вражды между нашими народами – немецким и русским, – что пролитые реки крови напрочь смоют ее.

После обеда я рассказала прилегшей отдохнуть Симе (конечно, без особых подробностей) о том, что услышала от Дитриха. Мы извлекли из конверта (незапечатанного) фотографию Ганса, и я убедилась, что не ошиблась в своих предположениях, – этот беспечно улыбающийся, белозубый, еще не тронутый смертельным жалом войны бывший «бравый защитник фюрера», с нашивками младшего командного состава (я не разбираюсь в их, немецких званиях), и в самом деле был когда-то удивительно красивым парнем. Немудрено, подумалось мне, что зачитывающаяся английскими романами недавняя деревенская школьница ответно увлеклась им.

Симу, и в особенности Нинку, рассказ очень заинтересовал, а сидевшая возле стола за сочинением очередного письма к Маргарите или к Эйдемиллерам мама, вроде бы не слушавшая нас, вдруг поднялась со своего места, проходя мимо в кухню, произнесла нараспев: «Ох-хо-хо… Вот уж правильно говорится – „неисповедимы пути Господни…“» Я так и не поняла – что она хотела этим сказать?

Я записывала услышанную от Дитриха исповедь в течение нескольких вечеров на протяжении почти двух недель.

Кто знает, может быть, мне действительно удастся когда-нибудь разыскать Машу и я напомню ей – желательно или нежелательно для нее? – историю большой любви к ней, русской девчонке, немецкого фронтового шофера Ганса Дитриха, расскажу также – только будет ли это интересно ей? – о его дальнейшей участи.

А сегодня уже…

12 декабря

Вторник

Что произошло нового за эти дни? Многое.