Вера Павловна Фролова — «Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945»: читать онлайн бесплатно полную версию

Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945 читать онлайн

Обложка книги Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945
0
Книга доступна на устройствах
  • Android
  • IOS
  • Smart TV
В 2005 году вышла в свет автобиографическая книга Веры Павловны Фроловой «Ищи меня в России». Выпущенная скромным тиражом 500 экземпляров, книга немедленно стала библиографической редкостью: в солидном томе вниманию читателей были представлены дневники, которые юная Вера вела в немецком плену с 1942 по 1945 год. «Мне было 17 лет, когда пригород Ленинграда Стрельну, где я родилась и училась в школе, оккупировали немецко-фашистские войска. А весной 1942 года нацисты угнали меня с мамой в Германию, где мы стали "остарбайтерами", иначе говоря "восточными рабами"…» – писала Вера Павловна в предисловии к первому изданию, предваряя этим сдержанным и лаконичным пересказом мучительно-страшных биографических фактов потрясающий по силе человеческий документ – свидетельство очевидца и участника одной из самых чудовищных трагедий XX века. «После освобождения нас советскими войсками в марте 1945 года мы вернулись на Родину. Единственным моим "трофеем" из Германии был тогда потрепанный соломенный "саквояж" с пачкой дневниковых записей…» Написанные частично на бумажной упаковке от немецких удобрений, эти записи бережно хранились Верой Павловной всю жизнь и были лично подготовлены ею к публикации.Летопись четырех лет жизни в неволе составила четыре части книги «Ищи меня в России». В настоящий том вошли третья и четвертая части дневника Веры Павловны Фроловой, охватывающие события 1944 и 1945 годов.
Комментарии

Ваша оценка

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

Текст книги

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал

Весь вечер занималась тем, что прикладывала к ушибам компрессы из каких-то травяных настоев (опять помогла добрая Гельбиха), и, слава Богу, боль несколько утихла.

Сегодня на окопы, естественно, не пошла, а там, оказывается, опять были русские пленные. Не смогла, конечно, побывать и у Степана. Но я даже не жалею, так как неожиданно явилась свидетельницей и соучастницей необычайно интересной исповеди. О ней, об этой долгой, исходящей, на мой взгляд, от самого сердца исповеди, я должна непременно написать здесь, причем со всеми подробностями.

Ее я услышала от… Впрочем, надо, видимо, по порядку…

После недолгих, ясных, с небольшим морозцем дней снова наступила непогода. Несмотря на полуденный час, в комнате было сумеречно. За окном ветер гнул ветви старой груши, обрывал редкие, не успевшие еще облететь сухие листья. Один лист, с бурым, словно опаленным огнем краем, прилип снаружи к стеклу. Струйки дождя огибали его, как крохотные ручейки, сливаясь затем в капли, дробно срывались на обшитый жестью подоконник.

Из Гельбовой калитки, припадая сильнее, чем обычно, на больную ногу, выбирался, держа велосипед за руль, почтальон Дитрих. С его нахлобученного на лоб капюшона стекали струйки воды. Увидев меня в окно, Дитрих отогнул полу мокрого плаща, похлопал рукой по сумке: «Выйди, тебе письмо».

Я, хромая, вышла на крыльцо. Он вручил мне тоненький голубой конверт, а у меня внезапно сильно забилось сердце. Опять? Уже пятое за двадцать с небольшим дней – с тех пор, как я перестала писать ему. Но нет.

Взглянув на обратный адрес, я поняла – письмо от Зои. Косой дождь хлестал в открытую дверь, холодил мои босые, всунутые в шлеры ноги, однако Дитрих не торопился уходить. Прислонив велосипед к дереву, он достал из кармана пачку сигарет, отвернувшись от ветра, щелкнул зажигалкой.

– Опять эта чертова слякоть… На повороте из деревни я чуть было не загремел в канаву. Представляешь, это с моей-то ногой… Ты что – одна дома?

– Одна. Все остальные на окопах."

"– Вонючие свиньи… Прошляпили, извини меня, Дейтчланд.

 Они думают – окопы им помогут. Ничто, ничто уже не поможет! – Дитрих поднял на меня глаза. Его взгляд был мне непонятен. В нем виделись смущение, нерешительность и в то же время отчаянная решимость. – Послушай. – Он запнулся. – Послушай… А что, если я поднимусь сейчас к тебе в дом? У тебя найдется для меня чашечка кофе? Мне надо кое-что сказать тебе, вернее, кое о чем попросить. Я уже давно собирался поговорить с тобой.

– Ну… Ну, пожалуйста… Проходи.

Подбор книги