Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Неправда ведь?

Или я ошибаюсь, ареВ?

29 октября

Воскресенье

Как не хватает всем нам теперь Павла Аристарховича! Каждое воскресенье, в послеполуденные часы, когда он с Юрой обычно приходили к нам, я невольно, бессознательно прислушиваюсь, не стукнет ли дверь, не войдет ли сейчас в комнату наш милый, добрый «бывший», сняв неторопливо шляпу-котелок, с достоинством поприветствует всех, после чего церемонно приложится к маминой ручке. Затем усядется, как всегда, на свое любимое место – в уголок дивана – и станет терпеливо ожидать, когда кто-нибудь из нас заведет разговор о России.

Ах, Россия, Россия… Мне кажется, что ты очень много потеряла, отлучив в свое время от себя таких вот беззаветно преданных и любящих тебя людей, каким был Павел Аристархович. Те слова, что он однажды сказал мне, растерянной, буквально раздавленной неожиданным потрясением веры, – «Что бы ни случилось – непременно возвращайся на Родину – в Россию», – эти слова я храню в своей памяти и в сердце, как дорогой талисман.

Нет известий от Юры.

Где он? Что с ним? Сима говорит, что еще рано ждать письма – мол, пока он освоится в новой обстановке, пока устроится, пока мало-мальски обживется… Ну что же, если это так – тогда подождем еще. Мне кажется, Юра обязательно сообщит нам о себе, просто не сможет не сообщить.

Особых новостей, увы, нет. Этот воскресный день промелькнул быстро, скучно и неинтересно. С утра опять ходили на окопы. Вера вновь совершила грабительский налет на хозяйскую кладовую, и мы несли в кошелке для наших пленных не только скопленные за неделю картошку и хлеб, но и маргарин, сахарный песок, даже пачку макарон.

Но их, пленных, почему-то не было. Живущие вблизи от Петерсхофа поляки сказали, что рано утром они видели колонну русских пленных, направляющуюся с лопатами и с мотыгами в противоположную от Грозз-Кребса сторону. Господи, сколько же окопов решили нарыть нацисты? И неужели эти оползающие желтой глиной траншеи сумеют остановить тех, кого мы так ждем?

Несколько странное известие принес к вечеру взволнованный, сияющий Джованни.

Из бурного, подчас невнятного потока итало-русско-немецких слов, сопровождаемых энергичной жестикуляцией, мы все же поняли, что отныне Италия навеки с Россией и с ее союзниками и что наши народы теперь во всем действуют заодно. Значит ли это, что Советский Союз, Англия и Америка приняли Италию в свой блок? Я спросила у Джованни, откуда ему известно это? Ответил: швайцер слышал по радио и сказал ему.