Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Неужели и в самом деле нет у него ни малейшей возможности дать знать о себе? Или уже забыл? Как говорят: «С глаз долой – из сердца вон…»"

"Сейчас обо всем написала, но ставить последнюю точку еще рано. В голове масса вопросов, которые я и задаю себе. Зачем он, Джон, пришел опять? И зачем на его брошенные как бы вскользь на крыльце слова – «Не возражаешь, если я загляну к вам в субботу?» – я, правда, с запинкой, но ответила – «не возражаю»? Зачем опять все это?

И тут же – вопросами на вопросы – отвечаю себе: ну, почему он не может, не вправе прийти? Разве нельзя быть просто товарищами либо друзьями, а обязательно влюбляться, влюблять в себя? И разве нельзя иметь просто дружеские, приятельские отношения? Ведь дружили же мы, девчонки, в России – в школе с нашими мальчишками, а потом и с парнями, – и дружба эта была открытой, честной и чистой, без всякого даже намека на «любовь».

Почему же нельзя дружить так и здесь?

Сейчас мне кажется, что я была не права в тот майский день, когда приняла «мудрое соломоново» решение – не иметь впредь с пленными англичанами никаких дел – не встречаться с ними, не вступать в разговоры, не дружить – словом, не замечать их, не обращать на них ровно никакого внимания.

Конечно, я не права. Пусть мы чужие по взглядам на жизнь, по убеждениям – это все не важно. Ведь в настоящее время мы все здесь в одинаковом положении, и, естественно, от крепости дружбы русских и англичан на фронтах во многом зависит будущая жизнь каждого из нас.

Пусть мы чужие по крови, по мировоззрению, зато мы родственны по духу. И они, пленные англичане, и мы, «остарбайтеры», одинаково ждем своих, мечтаем о нашей общей победе. Значит, дружба между нами должна быть и она не позорна…

АреВ, ты сейчас молчишь, а я, кажется, тебя в чем-то убеждаю?..

25 августа

Пятница

Начали ранний обмолот ржи. Клодт велел мне встать на машину. Сказал, что на следующей неделе на станцию придет вагон для отправки нового урожая зерна Вермахту.

Вначале подавал снопы на машину Сашко, но вскоре ему на помощь пришел еще один немец-батрак. Вдвоем они буквально «загоняли» меня. К вечеру так «накрутила» руки, что было больно их поднять. Вдобавок наглоталась пыли, да и сама, казалось, насквозь пропылилась. Домой еле приплелась и сразу направилась на скотный двор, в свою «душевую». И – удивительное дело! – усталости после ледяной воды – как не бывало.