Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Мне, известному боярину, меценату и филантропу, главе прославленного Фонда Добродетели, не пристало лично драться с мальчишкой, который только недавно вышел из леса в грязных лаптях.

Полина, стоявшая рядом со мной, гневно сжала кулаки, но я остановил её лёгким касанием руки. Гидромантка метнула на меня взгляд, полный непонимания.

Тем временем Леонтий снова потёр живот, его лицо слегка побледнело. Он оттянул тугой воротник, словно тот вдруг стал ему тесен.

Князь Оболенский не скрывал раздражения. Такое поведение на его балу явно не входило в планы правителя.

— Это ваше окончательное решение, боярин Елецкий? — сухо спросил он.

— Несомненно, Ваша Сиятельство.

Я сделал шаг вперёд:

— Меня устраивают эти условия, князь. Я не считаю себя недостойным противником для боярина Елецкого, — я повернулся к нему самому, — но раз уж он так привык прятаться за чужими спинами, не будем нарушать эту добрую традицию.

В зале раздались редкие смешки. Елецкий стиснул зубы, но сохранил на лице натянутую улыбку.

— Хорошо, — Оболенский тяжело вздохнул. — В таком случае, предлагаю перенести поединок в сад. Негоже превращать бальный зал в арену.

Гости зашептались и начали перемещаться к выходу. Каждый хотел занять лучшее место для предстоящего зрелища.

Князь лично сопровождал нас на площадку в заднем дворе. Пока мы шли по дорожкам между ухоженными кустами роз, он незаметно приблизился ко мне.

— Вы понимаете, во что ввязываетесь, боярин? — тихо спросил Оболенский. — Леонтий Осокин — маг ранга магистра второй ступени.

Не юнец, вроде его сына.

— Благодарю за беспокойство, Ваша Сиятельство, — я улыбнулся. — Я смогу постоять за себя.

Площадка для дуэли представляла собой круг, вымощенный белым камнем, окружённый высокими деревьями. Мягкий свет магических светильников создавал мистическую атмосферу."

"Осокин занял позицию напротив меня. Теперь его состояние ухудшилось настолько, что не заметить было невозможно. Лицо приобрело нездоровый сероватый оттенок, а руки то и дело прижимались к животу.

Когда из его чрева донеслось громкое бурчание, даже стоящие поодаль зрители услышали этот предательский звук.

Леонтий странно переминался с ноги на ногу, напрягая ноги и ягодицы, словно пытаясь удержать что-то внутри. Капли пота выступили на его лбу.

Князь вышел в центр круга, поднял руку и открыл рот, чтобы объявить начало дуэли, но не успел произнести ни слова.

Леонтий Осокин вдруг схватился за живот обеими руками, издав полузадушенный стон.