Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Мышцы налились силой, дыхание выровнялось, усталость отступила.

Увы, не все смогли воспользоваться этой помощью."

"На участке стены в двадцати метрах от меня Стрига — особо крупная, с бугристыми наростами по всему телу — сумела вскарабкаться по брёвнам. Защитники открыли огонь, но тварь двигалась слишком быстро.

Хитиновая конечность пробила грудь ближайшего стрелка. Молодой парень дёрнулся и обмяк. Стрига отшвырнула тело и ринулась к следующей жертве.

Сосед убитого, такой же молодой новобранец, застыл. Автомат выпал из рук.

Парень смотрел на распростёртое тело товарища, на вывалившиеся внутренности, на расширенные в предсмертном ужасе глаза. А за спиной уже накатывала новая волна Бездушных — сотни оскаленных пастей, когтей, пустых глазниц.

— Нет… нет-нет-нет… — забормотал новичок, пятясь назад.

Ветеран-Стрелец попытался его удержать:

— Стой, парень! Держи строй!

Но было поздно. Разум новобранца не выдержал. Он развернулся и бросился бежать, крича что-то нечленораздельное. Ветеран выругался, подхватил брошенный автомат и открыл огонь из двух стволов одновременно, пытаясь закрыть образовавшуюся брешь.

— Михалыч! — крикнул он кому-то внизу. — Лови психованного! В цитадель его!

Двое дружинников перехватили обезумевшего парня, увели прочь. Может, отлежится, придёт в себя. А может, разум так и не вернётся. Война ломает не только тела, но и души.

— Прохор.

Я обернулся на знакомый голос. Игнатий Платонов стоял рядом, и вид у него был… необычный. Вместо привычного делового костюма — камуфляжная куртка и штаны, удобные для боя.

В руках — магический жезл, на поясе — кобура с пистолетом.

— Что ты здесь делаешь?

— А сам как думаешь? Не могу же я отсиживаться в тылу, когда мой сын на передовой.

Он встал рядом, вскинул жезл и пустит цепную молнию в рядах собравшихся внизу тварей.

— Неплохо для старика, а? — лукаво пробормотал отец, выбирая новую цель.

Я невольно улыбнулся.

— Усилить огонь! — скомандовал я, возвращаясь к управлению обороной. — Третий пулемёт, не зевай, мать твою! Оптическая башня выжги к чертям полосу у стен, живее!

Вновь сработал Амулет связи, и голос сержанта Соколова, обычно спокойный и размеренный, сорвался на крик:

— Воевода! Восточный сектор! Прорыв! Повторяю — прорыв обороны!

Я резко повернулся в сторону восточных бастионов.

Даже отсюда было видно, как в одном месте линия защитников прогнулась. Бездушные были готовы хлынуть через брешь — десятки, сотни тварей, прорвавшихся за периметр.