Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Когда толпа начала расходиться, я остался на крыльце. Скальд потоптался у меня на плече и насмешливо произнёс в моей голове:

«Вот ты какой, о премудрый судья, решающий людские судьбы».

«Да брось. Просто практичный подход», — мысленно ответил я. — «Глупостей бы натворили. Сбежали бы. А так хоть пользу принесут деревне».

«Кстати, жду свою награду, о великодушный владыка», — Скальд нетерпеливо переступил лапами и ткнул мне клювом в щёку. Легонько, но требовательно.

Я направился к дому за обещанным угощением.

Удивительно, как в этом мире даже простые бытовые споры становились проверкой моей способности быть справедливым правителем.

Из окна я видел, как Силантий обнимает своего сына, хлопая его по плечу, а поодаль Захар уже разговаривал с Агафьей, видимо, обсуждая предстоящее размещение девушки.

«Прикажете ещё кого-нибудь спасти, господин воевода?» — иронично спросил Скальд, хрустя орешками. — «Может, порадовать подданных фокусом? Полетать кругами над головой, изображая корону?»

Но даже его насмешки не могли испортить моего удовлетворения от правильно принятых решений.

День обещал быть интересным — ведь впереди было ещё столько дел.

* * *Покидая околицу Угрюмихи, старосты уезжали довольными и с деньгами — примерно по сорок пять золотых рублей на каждую деревню. Весьма и весьма солидная сумма для таких небольших поселений. Мельник Степан едва сдерживал гордость: первый же его торговый объезд соседей удался на славу.

— Доброй дороги! — крикнул Захар вслед отъезжающим повозкам.

Марфа уверенно державшая вожжи, обернулась, поймала мой взгляд и с искренней улыбкой ответила:

— Будем ждать вашего торговца через три недели, господин воевода!

Староста из Дербышей, коренастый Прокоп, поднял руку в прощальном жесте и прокричал:"

"— Впервые за десять лет не чувствую себя обманутым, когда продаю трофеи! Сто лет жизни тебе, Прохор Игнатьевич!

Не покривив душой, склонил голову, принимая благодарность. Мой отец, стоявший рядом, поглядывал с хитроватой улыбкой: его явно забавляло возросшее уважение соседей к нашей деревне.

Игнатий немало сделал для возвышения нашего рода в столице, но никогда не думал, что часть семейного дела будет опираться на одну из глухих деревень лесного Пограничья.

— Началось, — тихо сказал он, чуть сжав моё плечо. — Так строятся империи, Прохор. С малых дел и честного отношения к людям.

Он постоял ещё немного, глядя вслед уезжающим, а потом повернулся, сказав, что пора пообедать.