Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Но кто тогда создатель?

Ответил орк, уверенный в своей правоте:

– Праматерь, конечно.

Возражать ему я не стал. Само собой ничего не происходит, мыши не зарождаются в грязном белье, а мухи – в гнилых овощах. Впрочем, это не вопрос жизненной важности, отложим его на потом.

Мы вошли в помещение с рядом дверей, похожих на хромированные дверцы шкафов-купе.

– Карррточка у меня на шее, на шнурррке, – проговорил гнолл, он уверился, что мы не жаждем его крови, и приободрился – уши стояли торчком.

Сняв карточку, я провел ею по щели приемника – бокс разгерметизировался с легким вздохом.

Помещение напоминало каюту космического корабля или тюремную камеру: все стальное, включая стол и табурет, кровать в беспорядке, только на потолке начерчена пентаграмма. Сначала подумалось, что зашевелилось одеяло, но вскоре я понял, что это человек. Старик. В длинной, черной с проседью бороде застряли хлебные крошки – он не мог отряхнуться, рук ниже локтя у старика не было.

Завидя нас, узник подслеповато прищурился, сел, гордо вскинув голову и проговорил:

– Когда ж вы меня добьете?

Гнолл прижал уши и попятился к стенке.

– Это кто еще такой? – прогудел Хатбор, отодвигая нас и заглядывая в комнату.

Лицо старика вытянулось, челюсть отвисла. Я поспешил успокоить:

– Мы не желаем вам зла и пришли освободить всех пленников.

Старик просиял, всплеснул обрубками рук, скрытыми длинными рукавами рубахи наподобие смирительной, и проговорил с достоинством:

– Имя мое – Закрис. Доигрался шакалий сын! В сговор ступил с силами нездешними.

– Он присмотрелся ко мне и протянул: – Парень, у тебя есть вещь, которая открывает дверь в могущество. Теперь вижу, что не лжете вы и пришли с добром.

– Подлый колдун! – напустился на него Хатбор, выхватывая меч, но я остановил его. Старик продолжил:"

"– Не боюсь я смерти. – Он покрутил перед собой обрубками: – Нет у меня силы былой. Если и виновен перед вами, то сполна искупил вину страданием. Убейте меня, если считаете, что так правильно, все равно жизнь не мила. Но перед смертью позвольте увидеть солнце.

Много долгих лет меня держали в этой демонической клетке.

Орк спрятал меч и потупился – видимо, решил, что недостойно убивать безоружного, к тому же безрукого калеку.

– Что за вещь? – поинтересовался я.

– Тебе виднее.

Костюм вора? Имаджи с Бардом?

Дудочка! Конечно же, моя костяная дудка. Сняв ее, я приблизился к старику и разжал кулак. Закрис прищурился, причмокнул и мечтательно закатил глаза:

– В свое время я душу продал бы за эту вещь.