Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Он же душой, он сердцем меня любил, — и сдерживался в просто безумном напряжении…

И — снова мурашки. По телу, по душе.

Хотя, — знаю. Этой ночью со мной был Артур, — весь распахнутый, весь настоящий. А вот Тигру все это может очень даже не понравится. Не факт, что он сам не решит закончить все это и снова захлопнуться в своей непробиваемой броне.

Я слишком много думаю.

И напрасно.

Пусть будет просто день, просто дыхание.

Нельзя предугадать, что будет дальше. Никогда нельзя. Поэтому — я просто буду впитывать в себя сегодняшний день, пропитанный этим невозможным счастьем, в которое сама до сих пор не верю.

А дальше… Дальше просто буду следовать туда, куда своим течением будет нести жизнь.

Да. Это — единственный вариант. А потому что даже стараюсь не ждать его звонка, не говоря уже о том, чтобы самой связаться через Змея.

Прогуливаюсь возле дома, — оказывается, кроме скал, здесь еще роскошный сад.

Срываю сливы прямо с деревьев, — и почему-то меня не покидает ощущение, что здесь должны быть собаки.

Так и становится перед глазами образ алабаев. Откуда? Может, просто ассоциации, — в поселке у каждого обязательно есть собака, иначе никак. Ну, и еще, наверное, соседский алабай вспомнился.

Возвращаюсь к дому с жадно бьющимся сердцем, — но, увы, его до сих пор нет. Руки дрожат, уже ни о чем и думать не могу, поэтому решаю хоть чем-нибудь себя занять. Начиная готовить.

И замираю, как натянутая струна, всей кожей, всем естеством почувствовав его возвращение, — даже еще его не слыша.

— Любишь сливовый джем? — наверное, самая дурацкая фраза, которую я могла бы сейчас произнести. Но… Если он решит, что мне нужно уезжать из его жизни, я больше не буду спорить. Я понимаю, что Артур и Тигр — это огромная разница. Я хотела бы сделать все, каждое биение своего сердца отдать, чтобы отогреть его, растопить всю его собственную черноту и мрак, которого в нем слишком много, но… Это ему решать. Не мне.

— Мммммм, — он не прикасается даже, а по всему телу уже разливается просто сумасшедший жар.

И страшно, что он дальше скажет. Но он одного звука его голоса голова начинает кружиться.

— Ты опять в моей футболке, — поддевает край рукава, и меня еще больше струной натягивает. Звенеть позвоночник начинает. Еще немножко — и лопну, кажется. — Я же тебе деньги оставил. Съездила бы со Змеем и все бы купила. — дыхание его обжигает кожу на шее, током пробивает, и я непроизвольно откидываю голову.