Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Лекарь и, по совместительству, некромант сверлил меня удивлённым взглядом. Я же в свою очередь с интересом рассматривал заклинателя ветра. Обтянутый сухой смуглой кожей лысый череп, острые скулы, серый колючий взгляд, бородка клинышком… Кого-то он мне очень сильно напоминал. Какого-то сказочного персонажа. Только я никак не мог вспомнить какого.

— Знаешь, — наконец нарушил молчание Вернон. В его голосе, впервые за всё время нашего путешествия послышались уважительные нотки, — А ты куда проницательнее, чем мне казалось.

— Ну, я же всё-таки не человек. По крайней мере по вашим меркам, — пожал плечами я, немного помолчал и спросил, кивнув на корчившегося у наших ног старика, — Ты хотел бы сохранить ему жизнь?

— Нет, — покачал головой некромант, — Не думаю. Просто сожалею о растраченном потенциале, — Вернон немного помолчал и наконец вынес свой вердикт, — Он враг, да теперь ещё и калека. Единственная просьба — избавь его от страданий.

— Говно вопрос, — пожал плечами я, доставая из ножен свой новенький мизерикорд.

У нас в запасах нашёлся ещё один. Его конечно не доставали прямиком из моей печени, но в остальном он был ничем не хуже того, что остался лежать в катакомбах.

Достал, склонился над умирающим стариком… И тут меня разобрал истерический смех. Память наконец-то удосужилась подсказать, кого именно напоминал мне заклинатель ветра.

— Что смешного? — удивлённо уставился на меня Вернон.

— Да ничего, — бросил я, вытирая внезапно набежавшие слёзы, — Просто этот товарищ очень уж напоминает одного сказочного персонажа из моей «предыдущей» реальности.

Хотя имя «Хоттабыч» тебе вряд-ли что-то скажет, но всё-таки… Вот уж никогда не думал, что буду убивать сказочного героя.

— Положительного?

— Ну, — задумчиво протянул я, — Задаваться вопросом «Ганс, мы что, злодеи?» уже немножечко поздно. Да и в реальной жизни он оказался совсем не таким добрым, как в книжке. Так что… — я пристально посмотрел на старика, поигрывая мизерикордом. Он умирал. Это было видно и по побледневшей коже, и по выступившей на лбу испарине и по судорожно мечущемуся, но уже не видящему взгляду.

Я и правда не убивал его, а лишь оказывал последнюю милость."

"— Ну, — хмыкнул я, отрезав с его бороды прядь волос, и рассыпав их старику на грудь, — Как там у вас, Хоттабычей, говорят? Трах-тибидох и ты подох? — с этими словами я с силой воткнул заклинателю ветра кинжал в правый глаз. Воткнул так, чтобы остриё пробило кость и вошло прямо в мозг.