Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

То отрывисто, то вдавливая до самого упора. Все надеюсь, что сейчас случится чудо, и он тронется с места.

Увы.

— Жалобу надо писать! Коллективную! А то деньги платим, а сервиса никакого. Ни лифта, ни света, еще и мусор редко вывозят.

Это наш подъездный ворчун. На самом деле все не так плохо. За все время, что мы тут живем, лифт ломался от силы пару раз, мусор вывозят каждый день, да и свет отрубали лишь однажды.

— Наверное, перебой в сети, — я вздыхаю и лезу в сумку за телефоном.

— А мы тут при чем? — он поднялся уже на половину пролета, но продолжает ворчать, — Повторяю, деньги платим, значит нас должны обеспечить всем необходимым.

— Да-да, конечно, — рассеянно ему поддакиваю и топаю следом, — должны.

Он добирается до своей квартиры, когда я еще только понимаюсь на второй этаж. На несколько секунд, пока дверь открыта, в подъезд врывается свет.

— Странно, — сосед снова недоволен, — дома есть, а подъезде нет. Совсем за общедомовым имуществом не смотрят. Сейчас позвоню куда надо. Наведу порядок! Они у меня попрыгают! Ворье! Тунеядцы!

Пока он бухтит, я успеваю пройти мимо и подняться еще на один пролет.

Потом снова темнота, и только мой фонарик выхватывает немного пространства из тьмы.

Ну что ж, будет мне на ночь глядя кардиотренировка. Ленилась в последнее время в зал ходить? На, пожалуйста. Фитнес с доставкой на дом. Всего-то четырнадцатый этаж. Подумаешь. Топаю и топаю, отмахивая пролет за пролетом, главное в темноте не навернуться.

Темнота…

Сердце сжимается.

Интересно, а по какому времени у Марины и ее приспешника начинается ночь? Та самая.

Темная. В которую мне не следует ходить в одиночку по улицам?

Сбиваюсь с шага.

И с чего, собственно говоря, я решила, что это относится только к открытым пространствам? Улицей ведь можно считать все, что находится за дверями родного дома…

Сбавляю скорость, но все равно поднимаюсь.

Руки потеют. Я запоздало жалею, что не пригласила Алису в гости, что не поддержала беседу ворчливого соседа.

Останавливаюсь. В подъезде тихо, будто все вымерли.

Из звуков — только шальной грохот моего собственного сердца.

Звоню Березину:

— Ты дома? — спрашиваю сразу, как только поднимает трубку.

— Нет. За продуктами в супермаркет мотался. Вот только подъезжаю. Что-то случилось?

— Лифт не работает. Стала подниматься, а подъезде нет света. Мне страшно.

— Дождись. Я почти на месте.

Чтобы дождаться, надо спуститься вниз, а у меня ноги к полу прилипли. Нервным лучом высвечиваю номер этажа. Седьмой.