Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Нет, может, Еремей и ошибается, и не всё так плохо, но…

Зорька чуть качнулась и губы её растянулись:

— Плохой мальчик! — погрозила она тени пальцем. — Очень плохой мальчик… но мы это исправим. Будет хороший. Будет лежать тихонько-тихонько и мамочке не мешать…

Если так, то…

Думай, Громов. Голова дана не только, чтобы в неё есть. Бежать? Некуда бежать. В комнатушке ни окон, ни дверей запасных. А за этой, единственною, тварь, которая неспешно, танцующей походкой, приближается.

— Метелька… ты только не трясись, но нас сейчас реально убивать станут, — сказал я, выдёргивая Метельку из полудрёмы, в которую он опять впал.

Вот, чую, какой-то погани она плеснула, то ли в питьё, то ли в еду. Мне вон тоже зевать охота, даже близость смерти как-то не сильно помогает.

Встряхнуться.

Осмотреться…

Ага, а револьвер Еремеев при мне. Как-то вот он и не забрал, а я и не отдал. Хорошо. Пули в нём непростые, поэтому хоть какой-то шанс.

Тень я дёрнул.

Если моя догадка верна — а ничем другим эту вот загадочную тупость опытного дознавателя я объяснить не могу — то её присутствие попытаются зафиксировать.

Как? Хрен его знает. Артефакты в этом мире имеются и во множестве. И при наличии теней должны быть способы их обнаружения.

— Савка… — Метелька зашарил вокруг себя. — У меня только нож. Чего делать?

— Лечь. Притворись спящим. И я лягу…

Если уж стрелять, то на поражение.

Тень шмыгнула в щель и, как показалось, с большою охотой. А я услышал тяжёлую поступь Зорьки. Та вроде и кралась на цыпочках, но как-то очень уж громко.

— Когда стрельну… по ситуации. Или бей, или, может, если получится, беги. Кричи… на помощь зови.

Сомневаюсь, что помогут, но да вдруг.

Я вытянулся на топчане, накинув на себя тряпьё. И глаза закрыл. Револьвер положил рядом, придерживая его рукой.

Надеюсь, не подведёт.

Дверь приотворилась совершенно беззвучно. И потянуло… о да, этот запах я не мог не узнать. И от него почувствовал, как на спине волосы дыбом становятся.

— Тук-тук, — пропела Зорька хрипловатым чужим голосом. — А кто там прячется? А я вижу… Ку-ку.

Полное ку-ку.

Причём давно. Но лежим. Спокойненько лежим, делая вид, что уснули.

— Нехорошо обманывать мамочку… мамочка играть пришла! Пришла играть мамочка, а ты, негодяй, прячешься, — в голосе появились нервические нотки. — Плохой мальчик! Плохой!

— Мамочка! — я повернул голову в сторону Зорьки. Готов поспорить, она знает, что я не сплю. — Мамочка… ты ли это?

— Я, сынок, я… ты где?

— Тут, мамочка.

— И я тут! Иди ко мне!

— Не могу.