Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Вон, стоит, голову опустил, что школяр провинившийся.

— Ты… чего? — Метелька тронул меня за плечо.

— Погодь, — ответил, стараясь не отвлекаться. — Не мешай.

Если Метелька и обиделся, то виду не подал, на стену конюшни опёрся да и застыл, глаза закрывши.

— Что тебе на самом деле надо от мальчишки? — тихо спросила Евдокия Путятична. — Мозырю сдать?

— Нет. Мозырю я сказал, что буду приглядывать. А там — как сам захочет. Но да, Мозырь теперь от него не отстанет. Он давече полынью отыскал. Новую. И не только отыскал… паренек хороший.

Крепкий.

— Больной.

— Сегодня — да, а вчера вон вполне здоровый и шустрый. Чего с ним?

— Если кратко, то его пытались убить и, как понимаю, не единожды. Дар тело лечил, но сам толком не развивался.

— И чего делать?

— Императорский целитель уверен, что делать что-то смысла особого нет. Он убеждён, что душа того и гляди покинет тело. Отстаньте от него.

— Позвольте умереть в тиши и покое?

— Действительно, — в её словах появилась внезапная горечь. — Кого я об этом прошу! Человека, который…

Евдокия Путятична осеклась.

— Извини.

— Договаривай же, княгиня… который убил своего подопечного, так?

Какие, однако, страсти.

И молчание.

Тягостное.

Душное даже. Это и через тень ощущается. Как и пульсация силы, которую Евдокия Путятична, кажется, сдерживает с трудом.

— Так вот… — Еремей всё же заговорил первым. — Там — иное. Да и вы то знаете. Если б думали, как они, то не говорили бы тут со мною. Даже на порог не пустили бы. А мальчишка одарён. И да, его не готовили с малых лет.

Более того, уж не знаю, чем он там занимался, небось, мамкины пряники только и жевал…

Недалеко от истины.

— … но стержень в нём есть. А что до остального, то ещё поглядим… целители — хорошие люди, но, не в обиду сказано, уж больно мрачные на прогнозы.

И тут я с Еремеем согласен всецело.

— Да и вы, княгиня…

— Не называй меня так!

— … коль дадите себе труд подумать и жалость в стороночку подвинуть, то поймёте, что вреда я не хочу. Пара синяков — невеликая плата. А ему надо учиться. И много.

И хуже, что быстро. Не отстанут от него. Живой там, мёртвый… пока не мёртвый, пользу приносить будет. И в тень его завлекут, со мною ли, самого ли… и вы не помешаете. Просто не сумеете.

— Я… сообщу…

— Синодники тоже вмешиваться не станут. Видал давече Михаила Ивановича. Важным, говорят, человеком стал…

Молчание.

Напряжённое.

А потом тихий обреченный такой вздох:

— Ты…

— Парень или станет крепче, или его сожрут.

Вот тут я с Еремеем снова всецело согласен.