Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Метелька за моею спиной всхлипнул сдавленно и рот руками закрыл, чтоб не заорать.

Я же смотрел.

Да, здоровый…

И такой, будто вздувшийся изнутри. Такое с утопленниками бывает, когда в воде полежат. Брюхо треснуло и кусками гнилого каната изнутри кишки вываливаются. Но мертвецу плевать.

Идёт, бычок, качается.

Покачивается.

Неспешно.

Лицо тоже раскурочено. Вместо левого глаза — дыра, да и части скулы не хватает. С другой стороны лица кожа вздулась, пошла трещинами.

Смотреть тошно.

Но смотрю. Запоминаю.

Если это из Теней, то Савке надобно знать, потому что, чую, с тварями подобными работа его и связана будет. Правда, Савка от этого не в восторге.

Совершенно.

Да и я как-то… на что опыт большой, и мертвяков видать случалось всяких, а тут мутит. Главное, тварь держит в руке что-то тёмное, трепыхающееся и жрёт.

— Назад, — Еремей револьвер убрал. — Сейчас попробуем отойти… если получится, идите… к Мозырю… возвращайтесь. Скажете, старый выхлест в гнилом доме завёлся.

Метелька делает шаг назад.

Он готов сорваться на бег.

— Тихо, — шипит Еремей. — И под ноги глядите, чтоб не грохнуться.

А у Еремея в руке тесак появляется. Впрочем, нападать на тварь он не спешит. Пятится медленно, и мы с ним. Вернее за ним. Или перед, если пятимся? Главное, стал так, чтоб заслонить нас от твари.

— Выхлест — тварь засадная. Далеко ходить не может, пуповина не пущает… нам бы только из круга выбраться…

Какая?

Хотя. Вижу теперь. Кишки тянутся и, пусть их в человеке много, но не настолько, чтоб в самый дом.

Точно пуповина.

— Но мы далече зашли… — бормочет Еремей. — Благо, тут ещё не освоился… только пришёл, видать. Ещё и сети не раскинул…

— Сети?

— Пуповина… после… расходится в стороны, что сеть паука. Кто наступит, тварь сразу и…

Нас выхлест словно и не видит. Он стоит, жуёт то чёрное трепыхающееся, и головою поводит в сторону. Влево. Вправо.

Вправо.

Влево.

И ноздри его раздуваются, будто запах уловил. А глаза… так, смотреть в глаза не станем. И на тварь тоже.

Не напрямую… попробую боковым, глядишь, тогда и не заметит.

Мы пятимся.

И дальше пятимся. Всё ещё пятимся. Ухает сердце, то ли моё, то ли Метелькино. Колотится часто-часто. А чем ближе столбы старой ограды, тем сильнее тянет бежать."

"И не только меня.

— Он… он нас не видит, — говорю Еремею шёпотом, когда до поваленного забору добираемся.

— Не видит, — Еремей отвечает уже в голос и спокойно. — Твари тут слепые, как мы там. Особенно по первости.