Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мол, смотри, вот он я, пришел взять то, что захочу. Боксера он подставляет. Но война Вано не нужна. Бойня на руку ментам. Значит, продемонстрировав силу и намерения, Вано скоро должен выйти из тени и заявить о своих планах конкретно Мирзе. И тут возникнет ситуация, когда можно будет договориться. В конце концов, не страшно отдать грузину и полгорода, даже весь рэкет, лишь бы он не лез в наркодела. И Вано не полезет, ведь за дурью стоит Салман, а с Шергетом грузин связываться не станет. В противном случае его свои чечены по приказу из Чечни завалят.

Так, так, так! Кажется, обстановка проясняется. Надо сегодня же обсудить ее с Багровым и Хромым. Вано на время затихнет. Этим временем следует воспользоваться. Возможно, заручиться поддержкой Салмана в случае чего. Но там видно будет! Да, вечером надо обсудить обстановку с помощниками и проиграть все варианты возможного и скорого развития событий.

Левоев выпил еще сто пятьдесят граммов коньяка.

Вся беда и роковая ошибка Левоева состояла в том, что он так и не связал гибель бригады Рудика с Тимохиным, списав отставного майора спецназа со счетов.

А этого не следовало бандиту делать. Впрочем, на подобную ошибку и рассчитывал боевой офицер. И это прекрасно понял генерал Феофанов, когда Крымов доложил ему о всех разговорах Левоева, после того как последний, озадачив помощников, распустил их и обсудил ситуацию с Боксером.

Он сказал в трубку:

– Теперь, Вадим Петрович, стало ясно, что главный удар по логову Левоева Тимохин нанесет сегодня.

Крымов согласился:

– Я тоже так думаю, товарищ генерал. Все же Александру удалось отвести от себя внимание Мирзы. Он запутал бандитов, заставив Левоева поверить в возвращение Вано. И тот вынужден искать приемлемый вариант разрешения несуществующей в принципе проблемы, уверенный, и это главное, в замысле Тимохина, что у него есть время на поиски решения. Что же будем делать, Сергей Леонидович? И есть ли смысл останавливать Александра, даже если случайно и подвернется шанс это сделать?

Генерал проговорил:

– Не знаю, подполковник, не знаю! И останавливать его сейчас, когда решено воплотить в жизнь запасной план основной операции, смысла нет, и использовать трагедию Александра, вынужденного отстаивать честь и достоинство своей семьи, мягко говоря, нехорошо, некрасиво.

Это попахивает подставой. Связаться бы с ним, но это невозможно.