Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

После долгого, мучительного молчания Трейси наконец услышала голос Чарлза и чуть не расплакалась от радости:

– Чарлз…

– Трейси… Это ты, Трейси?

– Да, дорогой. О, Чарлз… Я никак не могла до тебя дозвониться.

– Трейси, у меня голова идет кругом. Газеты пишут о тебе черт знает что. Я не верю тому, что там написано.

– Это все ложь. Полное вранье. Я…

– Почему ты не позвонила мне?

– Я пыталась, но не могла застать тебя.

– Где ты?

– Я?.. В тюрьме Нового Орлеана. Меня пытаются упечь за решетку за то, чего я не совершала.

– К своему ужасу, Трейси расплакалась.

– Подожди, газеты пишут, что ты застрелила человека. Это же не так?

– Я в него стреляла, но…

– Значит, правда.

– Все совершенно иначе, чем можно понять из газет. Я тебе все объясню. Я…

– Трейси, ты призналась в том, что покушалась на жизнь человека и украла картину?

– Да, но только потому, что…

– Господи, если тебе так срочно потребовались деньги, могла бы поговорить со мной… Пытаться убить человека!.. Не могу поверить! И родители тоже.

Ты на первой странице утреннего выпуска филадельфийской «Дейли ньюс». Впервые дуновение скандала коснулось семьи Стенхоупов.

Сдержанная горечь в голосе Чарлза говорила о глубине его чувств. Трейси так отчаянно рассчитывала на его помощь, а он оказался на их стороне. Она заставила себя не рыдать.

– Милый, пожалуйста, приезжай. Ты все сумеешь уладить.

Последовала долгая пауза.

– Похоже, там ничего не уладишь. Что можно уладить, если ты призналась в том, что совершила все это? Семья не может себе позволить, чтобы ее вмешивали в такие дела.

Ты должна понимать это. Выходит, я не знал тебя по-настоящему.

Каждое слово било, как удар молотом. Мир разваливался, и Трейси чувствовала себя одинокой, как никогда в жизни. Никто не придет на помощь, ни один человек.

– А как… как с ребенком?

– Поступай так, как считаешь лучше для твоего ребенка, – отозвался Чарлз. – Извини, Трейси. – И линия разъединилась.

Она стояла, сжимая мертвую трубку.

– Слушай, дорогуша, – начал стоявший за ее спиной заключенный, – если у тебя все, дай-ка я позвоню своему адвокату.

Уже в камере надзирательница предупредила Трейси:

– Будь готова завтра утром к отъезду. В пять часов тебя заберут.

* * *К Трейси пришел посетитель. С тех пор как они виделись в последний раз, Отто Шмидт, казалось, постарел на несколько лет. И выглядел больным."

"– Я хочу сказать, что мы с женой очень сочувствуем вам, – начал старый мастер. – Мы уверены, что вы ни в чем не виноваты.