Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Все последующее происходило будто по неземному наитию и как в замедленной съемке. Дэниел тщательно стер полотенцем с ножниц отпечатки пальцев и швырнул их в воду. Ножницы глухо стукнули об эмалированное дно. Оделся и вызвал полицию. Сначала, воя сиренами, приехали две патрульные машины, затем еще одна – со следователями. Они задавали Дэниелу вопросы, и он рассказал, как его раньше отпустили из школы и как он заметил выходящим из их двери соседа Фреда Циммера. На допросе мужчина сознался, что был любовником матери Дэниела, однако отрицал, что убил ее.

И только благодаря свидетельству Дэниела суд признал его виновным.

– Подходя к дому, ты видел, как ваш сосед Фред Циммер выбегал из вашей двери?

– Да, сэр.

– Ты ясно разглядел его?

– Да, сэр. На его руках была кровь.

– Что ты сделал потом, Дэниел?

– Я… я очень испугался. Понял, с моей мамой произошло нечто ужасное.

– Ты вошел в дом?

– Да, сэр.

– И что дальше?

– Я позвал: «Мама!», она не ответила. Я заглянул в ванную и…

Здесь мальчик истерически разрыдался, и его пришлось увести с места для дачи показаний.

Через тринадцать месяцев Фреда Циммера казнили.

А двенадцатилетнего подростка отправили жить к дальней родственнице в Техас. До этого он не был знаком с тетей Мэтти. Она оказалась суровой женщиной, фанатичной баптисткой самых строгих правил, поэтому не сомневалась, что всех грешников ожидает адское пламя. В ее доме не было ни любви, ни сострадания, и Дэниел рос, страшась своей тайной вины и грозящего ему проклятия. Вскоре после убийства матери у Дэниела начались проблемы со зрением.

Врачи утверждали, что они носили психосоматический характер.

– Сознание блокирует область, которую мозг не желает видеть, – объяснил доктор.

Линзы на очках с годами становились все толще.

В семнадцать лет Дэниел навсегда сбежал от тети Мэтти и из Техаса. Добрался до Нью-Йорка и там нанялся рассыльным в Международную ассоциацию защиты страховщиков. За три года он дослужился до следователя и стал лучшим из всех. Никогда не требовал прибавки к жалованью или улучшения условий работы.

Его это не волновало. Он был Божьей десницей, Его карающим мечом и наказывал порок.

Дэниел Купер вылез из ванны и лег в постель. «Завтра, – думал он. – Завтра настанет день Страшного суда над блудницей».

Он жалел об одном – что этого не увидит его мать.

34Амстердам"

"Пятница, 22 августа, 8.00Дэниел Купер и два прикрепленных к посту звукозаписи детектива слушали, о чем разговаривали за завтраком Трейси и Джеф.