Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он помог ей сесть, накормил, был заботлив и нежен. И Трейси встревожилась. У него явно что-то на уме. Пока они ели, Джеф сообщил:

– Я позвонил из города Гюнтеру. Он получил бриллианты и перевел твою долю на счет в швейцарском банке.

Трейси не удержалась и спросила:

– А почему ты не присвоил все себе?

– Потому что нам пора прекратить игры друг с другом, – серьезно ответил Джеф. – Согласна?

Разумеется, очередное его надувательство. Но Трейси слишком устала, чтобы позволить себе волноваться. И кивнула:

– Согласна.

– Скажи мне свои размеры. Пойду куплю тебе какую-нибудь одежду, – продолжал Джеф. – Голландцы отличаются свободными взглядами, но даже их шокирует, если ты появишься на улице в таком виде.

Трейси плотнее закуталась в одеяло, внезапно осознав свою наготу. Она смутно припоминала, что это Джеф раздел ее и обтирал во время кризиса. Ухаживая за ней, он сильно рисковал. Зачем? Трейси считала, что понимает его. Но теперь подумала: «Я совсем не знаю Джефа. Совсем».

Она заснула.

Днем Джеф принес два полных чемодана с платьями, бельем, ночными рубашками, обувью и косметикой.

Там же находились расческа, щетка, фен, зубная щетка и паста. Он купил немного одежды на смену и себе и по дороге домой прихватил «Интернэшнл геральд трибюн». На первой полосе газета напечатала репортаж о краже бриллиантов. Журналист писал, что полиции известно, каким способом совершено ограбление, но воры не оставили никаких следов.

– Можем отправляться домой! – весело воскликнул Джеф. – Осталось подождать, когда ты поправишься.

Скрыть от журналистов шарф с инициалами «Т.У.» предложил Дэниел Купер.

– Мы-то знаем, кому он принадлежит, – сказал он инспектору Треньяну. – Но для обвинения такой улики недостаточно. Ее адвокаты легко докажут, что точно такие же инициалы у многих других женщин, и поднимут нас на смех. – По мнению Купера, полиция уже выставила себя в неприглядном свете, и он подумал: «Господь отдает ее в мои руки»."

"Американец сидел на жесткой скамье в темной маленькой церкви и молился:

– Отдай ее мне, Отец Небесный.

Позволь наказать, чтобы этим я отмыл свои грехи. Зло будет исторгнуто из ее духа, и нагое тело подвергнется бичеванию. – Но стоило Куперу представить Трейси нагой, как он снова ощутил эрекцию и опрометью бросился вон из церкви, боясь, что Всевышний заметит его позор и подвергнет еще большей каре.

Когда Трейси проснулась, в комнате было темно. Она села и зажгла лампу на прикроватном столике. Трейси осталась одна – Джефа нигде не было.