Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

"Моя прекрасная куколка хочет поиграть, погрузиться в глубины тех скрытых желаний, о которых не говорят, боясь показаться сумасшедшими, психопатами и дьявольски нечистыми. Но именно такими мы и являемся, и именно так мы живем. Дикие, сырые и совершенно нефильтрованные.

Я поднимаю ее обмякшее тело с дивана в нашем временном доме и веду в заднюю спальню. Мы в бегах, перелетаем из города в город, Африка — следующий пункт назначения в нашей бесконечной миссии мести тем, кто причинил ей зло. Но после столь необходимого исцеления с моей стороны моя малышка нуждалась в чистке, и то, как она попросила об этом, заставило мой член практически резать стекло от возбуждения.

Установив камеру в углу комнаты и сосредоточив внимание на нас, я укладываю ее на середину кровати королевских размеров, поверх черного покрывала с подушками. Ее вялое тело обмякло, и мягкость кровати грозила поглотить ее великолепные изгибы целиком.

Сняв с нее цветочное платье-слип, которое так невинно мило смотрелось на такой коварной маленькой дьяволице, я смотрю на ее оцепеневшую фигуру, прикрытую лишь белым кружевным лифчиком и трусиками, наслаждаясь открывшимся передо мной зрелищем.

Ее левый сосок выскользнул из-под края бюстгальтера, а трусики сидят на бедрах неровно от первоначальной борьбы. Она не знала, когда это произойдет, только то, что это произойдет. Борьба с этим не помогла бы ей, только еще больше раззадорила бы монстра, живущего глубоко внутри меня.

Она поддалась действию успокоительных, но время от времени из ее горла вырывается тихий стон, давая мне понять, что она еще не слишком далеко ушла.

Моя маленькая непослушная куколка.

Я ползаю по ее фигуре, медленно поглощая ее. Облизывая ее от основания бедра до косточки, я осыпаю теплую плоть под собой беспорядочными поцелуями с открытым ртом. Я провожу языком по ее животу, лижу между грудей, пока не добираюсь до сосков. Я посасываю и смакую каждый из них, стараясь прикусить кончики достаточно сильно, чтобы они покраснели и болели.

Наказание за то, что она предложила это тело кому-то, кроме меня, даже если в процессе она разрушила целый священный институт.

Найдя ее шею, я облизываю ее по бокам, пробуя на вкус соленый блеск пота, задерживающийся на ее ровном пульсе. Из ее уст вырывается тихий стон, превращая потребность осквернить ее в неизбывное желание.

— Моя спящая красавица, — пробормотал я, проводя губами по ее уху. — Я очищу тебя от всех твоих пороков.