Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ее тело — это жидкое желание, когда она двигается. Волны восхитительного искусства пронизывают всю комнату, погружая ее в транс. В ней нет ничего утонченного. Ее сексуальность первобытна и очевидна. Ничто не сдерживается рамками социальных норм. Здесь, в этом клубе, она может быть такой, какой ей нужно быть, без всяких запретов.

Она уверенно шагает по сцене под грохочущие басы с эротическими нотами, которые отдаются в моей груди. По мере того как она овладевает мной, мой взгляд быстро переключается на мужчин.

Лужи слюны, возможно, находятся под их позами. Они зациклены на ней. Ее сексуальная аура притягивает все взгляды.

Всех, кроме одного.

Кэл делает шаг назад, его рука тянется к карману, когда в брюках загорается телефон. Его зачесанные назад волосы падают на лоб, словно кинжалы, а морщины на нем образуют жесткие, суровые линии. Его глаза сужаются к экрану, а на моем лице появляется дикая ухмылка. Запекшаяся кровь покрыта свежими валиками сочащегося красного цвета, рисуя меня как безумца, которым я и являюсь в момент восхитительного осознания.

Он вышел.

Брайони наконец-то сокращает расстояние между нами, и я восхищенно смотрю на нее под своим избитым и покрытым синяками лицом. В комнате, полной самых ужасных мужчин, я каким-то образом вызвал единственного бога, который спас меня. Моя прекрасная грязная кукла. Моя дикая спасительная благодать. Моя милая, разрушительная Брайони.

Я боялся, что при виде меня она согнется в печали, в страданиях из-за мужчины, который поделился травмирующей историей своей жизни.

Но за время, проведенное вместе, у нее появился стержень. Я вижу это по тому, как в ее голубых глазах загорается пламя сладкой, безжалостной мести. Ее горе перешло в бесконечную ярость, а уверенность, которую она излучает, заставляет мой член угрожающе вздыматься под лужами крови, которым они подвергли меня, несмотря на обстоятельства.

Она наклоняется вперед, выпячивая задницу перед стоящими рядом мужчинами, ее язык высовывается между губ. Она слизывает кровь с моей шеи, и я сдерживаю стон, скрежеща задними зубами.

Ее сладкие губы находят мое ухо и облизывают раковину, прежде чем прошептать.

— Ты чертов гений.

Она наконец-то поняла мою жертву, мою потребность сдаться. Мои причины, по которым я добровольно подвергаю себя мучениям и боли.

— Нет, — шепчу я в ответ, не поднимая взгляда. — Меня просто напрягает драматическая концовка."

"Она ухмыляется, поворачиваясь ко мне спиной и закидывая ногу на ногу.