Джихад по-Русски читать онлайн

Кроме того, есть почти стопроцентная уверенность, что вслед за Бесланом не попрется по ночи никто из его соплеменников. Выбираем дистанцию безопасного удаления, чтобы не услышали да не унюхали, — и вперед. То есть тут у нас все получается очень даже неплохо…

Антон в ответ возразил: вариант, безусловно, ничего себе… с точки зрения штабного военного, давно не гулявшего в рейд. Красив, хорош, но, в отличие от первых двух, имеет огромный минус — чреват осложнениями с организацией дневок. А это сводит на нет все его прелести.

Одно дело — маскировать транспорт и пережидать светлое время в малолюдных районах, на периферии, и совсем другое — в густонаселенных местах, на подконтрольной «духам» территории. Кроме того, какое-то время Беслан будет перемещаться по подконтрольной «духам» территории. Это значит, что конвой при определенных условиях может двигаться днем. То есть можно потеряться. Элементарно.

— Я Чечню не хуже тебя знаю! Излазил в свое время вдоль и поперек! — обидевшись на «штабного», отмахнулся полковник.

 — Леса, холмы, хребты, балки и все такое прочее… А насчет поездок днем — сильно сомневаюсь. Ты посмотри, какая погода стоит! И вообще не стоит сейчас ломать копья. Давай сначала дождемся сигнала, потом будем думать.

«Скажи просто — хочу дневки Беслана на карту «набить», — досадливо меряя полковника взглядом, подумал Антон, вслух, разумеется, высказываться не посмел. — Дневки — сиречь базы. И продать эти базы бывшим коллегам. За кругленькую сумму. И самое приятное — с командой делиться не надо будет…»

Попарившись в бане, принялись собираться.

Подготовили к дальнему следованию «Лендкрузер» и «УАЗ», взяли сухпай на десять дней, две зимние масксети, запас горючего в оба конца с НЗ на непредвиденные ситуации, ночные приборы с запасными аккумуляторами, необходимую экипировку, медикаменты. Правильно сказал Шведов — так глубоко им не приходилось путешествовать давненько. Знать бы, что толк из этого будет…

Выехали с закатом. Настроение у членов команды было подавленное: все, кроме Мо и Шведова, переживали случившееся с Ментом.

Мо вообще равнодушен к чужой боли, он считает смерть и увечья неизбежным проявлением войны и относится к ним философски. Кроме того, Мо не прощает соратникам профессиональных ошибок, коль скоро для совершения таковых не имеется очень веского повода. С точки зрения Мо, Мент ошибся, что называется, на ровном месте — поводы отсутствовали. Угробился сам, подвел боевых братьев. Вердикт однозначен — виноват сам.