Дурман читать онлайн

— И какого хр**а ты куришь? Завязала же?

Перед ее носом появилась зажигалка с уже горящим огоньком. Виталий подошел тихо, а вот смотрел все так же сердито, да и просто, «излучал» недовольство ее поведением. Не курением, это Таня знала точно.

Наклонилась, прикурив. Затянулась, пытаясь подобрать разумные слова для ответа. А потом выдохнула дым и честно призналась:

— Соскучилась по тебе дико, Виталь. До рева. А тут еще ты со своим куревом и запахом… Почему не приехал вечером? — даже с какой-то претензией, но и так нуждаясь.

Задыхаясь дымом и холодным воздухом. И совершенно не скрывая этого."

"Чем, похоже, полностью сбила мужа с толку — своим тоном и словами. Виталя, так и не спрятав зажигалку, замер, несколько секунд просто пожирая ее глазами. И так улыбнулся — открыто, даже немного растерянно и недоверчиво. И вдруг, сгреб ее в охапку, приподняв над землей.

— Свет мой ясный! А я как соскучился! Твою ж налево!

Закружил ее.

— Виталь!

Таня засмеялась от неожиданности, попыталась отвести руку с сигаретой, отодвинуть, чтобы его не зацепить.

— Не мог приехать, — едва-едва отстранившись, просипел он. — Дела были. И наше решал. Все, Танюша, сегодня ты домой едешь. И больше я тебя, фиг, отпущу! Ни на шаг не отойдешь! — снова впился в ее рот.

Прижал к стене клиники. И Таня даже сразу поняла, что, целуя ее, он стягивает с себя куртку, пока не закутал в теплую ткань, пахнущую теми самыми сигаретами и самим Виталей, его парфюмом.

— Виталь! — с трудом сумев отклониться, потому что муж не желал позволять ей двигаться, захрипела Таня. — Тут же окна ординаторской! И операционная рядом…

— По хр**у, Танюша! Мне все равно, пусть пялятся! Раз в клинику мне хода нет, то я под клиникой буду с женой целоваться! — хохотнул он в ответ.

— Так, ты же сам говорил, что узнают, что выследить могут… — попыталась напомнить Таня, между жаркими и жадными, короткими поцелуями.

Казак ругнулся от того, что она крутилась.

— Тут, все равно, все меня с тобой видели. Сам засветился так, что куда больше, — с явным недовольством собой, проворчал он.

Но все-таки оторвался. А обнимать не перестал.