Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Покончив на сегодня с набросками, Вероника тщательно вымыла руки и быстро переоделась в черный костюм от «Шанель». Машина Николая ждала внизу. Они промчались от Пятой авеню до Пятьдесят второй улицы между Пятой и Мэдисон авеню, потом прекрасно пообедали, беседуя об искусстве, портрете Николая и его великолепной яхте. Вскоре он улетал на другую свою яхту, которую держал в южной части Тихого океана. Он объяснил, что вторая яхта размерами поменьше, чем та, на которой побывала Вероника. Общаться с Николаем было удивительно легко и весело, а после обеда, вернувшись домой, Вероника снова взялась за доработку эскизов, сделанных утром.

Работа продвигалась неожиданно быстро и успешно.

На следующее утро Николай приехал снова. Вероника так и не рассказала Эйдану, чей портрет пишет, – просто объяснила, что все-таки взялась за рисование и что очень довольна этим, но тревожить Эйдана упоминаниями о Николае не стала. В тот день сеанс продолжался три часа, в третий – два, а в последний день Николай смог уделить ей только один час, за который она сняла еще видео, сделала несколько фотографий и наконец заключила, что ей хватит материалов для дальнейшей работы.

Отнимать у него больше времени ей не требовалось.

– Сообщите мне, когда портрет будет готов, и я напишу вам, куда его отослать. Ста тысяч долларов будет достаточно? – спросил Николай, доставая чековую книжку. Вероника поспешила возразить:

– Нет-нет, хватит и десяти. Или пяти. Только без глупостей, пожалуйста, не надо пока платить мне.

Сначала посмотрите, понравится ли вам портрет. Когда я закончу его, я отправлю вам фотографии.

– Нет, десять тысяч – это слишком мало, – отрезал он. – Вы же не уличный художник, а мастер, – объяснил он, и Вероника засмеялась.

– Об этом поговорим потом, – мягко предложила она. – Может, вам еще не понравится.

– Вряд ли, – он кивнул в сторону ее набросков. – Мне уже нравится.

– Спасибо, Николай."

"Он снова обнял ее на прощание и ушел, и следующие три дня она неистово работала над портретом, пока его лицо еще было свежо в ее памяти.

Внезапно оказалось, что у нее нет охры, которая требовалась для фона. Она совсем забыла про охру, поскольку давным-давно не писала красками.

Поспешив в магазин, она купила и охру, и еще одну краску, которую всегда любила за то, что та придавала коже теплый оттенок, вдобавок выбрала еще несколько кистей. Погруженная в мысли о портрете, она сошла с тротуара, чтобы подозвать такси и ехать домой.