Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Выпотрошили меня своими расспросами аж до самой… гм… словом, выпотрошили всего.

Неделя – больше времени нам не дали. Спали мы все хреновато, не успевали сделать почти ничего. Порою мне казалось, что вся моя хитромудрая затея в какой-то момент вдруг затрещит по швам и рухнет, как карточный домик.

Мы не укладывались во временной норматив, действовали несогласованно. Связь, как это всегда и бывает, рвалась в самый ответственный момент. Группы опаздывали с развертыванием на местности… Словом, бардак был еще тот.

Подполковник, наблюдавший все это безобразие, мрачнел с каждым днем все больше.

И однажды, после феерического ляпа одной из групп – ребята ухитрились опоздать аж на полчаса (как? да хрен его знает!), он в сердцах высказал мне свое неудовольствие:

– Смотри, Красовский, облажаемся мы по твоей вине – Особый отдел курортом покажется!

И вдруг…

Именно что вдруг!

Очередная тренировка прошла ну прямо как по маслу. Дронов не поверил своим глазам.

Я тоже…

Но второй заход дал еще более ощутимый результат – ребята ускорились так, что это было видно невооруженным глазом.

Делаем перерыв – скачу к парням, надо побалакать с их командирами.

На полпути меня встречает капитан – морда как у довольного (и сытого!) кота.

– Удивлен?

– Не то слово!

– То-то же!

Ребятам, как я узнал впоследствии, рассказали в тот день о нашей неудавшейся попытке… О том, как уходила рота, вытаскивая на руках своих раненых. О том, как давили гусеницами тех, кто не успел или уже не смог уйти с поля. Наш замполит рассказал о предыдущей попытке.

Даже не сам рассказал – привез из нашей роты Казина и Ляпунова из первого взвода, они и говорили. Даже Казин, который обычно отмалчивался, – его словно прорвало… Каким образом все это подействовало на бойцов? Не знаю, откровенно говоря. Те вроде бы и так не были кабинетными креслопросиживателями, все мужики воевавшие и видевшие такое, что я и представить себе не всегда могу. Или все дело было в словах замполита, который, вместо того чтобы толкнуть собравшимся громовую речугу, просто сел рядом и спокойно поговорил? Что уж он такое рассказывал, чего спрашивал и как отвечал – не ведаю, я рядом не сидел.

А выяснить у остальных просто не хватило времени.

Да и не сошелся я тут ни с кем близко.

Какая-то отчужденность чувствовалась между мною и всеми остальными. Ведь свои вроде бы все, а что-то такое было…

– Который раз тебе говорю, старшина, – не будь таким злым! – говорит мне подполковник. – Боятся тебя люди, злость твою чувствуют.