Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Рассыпая удары направо и налево, он был скорее эффектен, чем опасен, и это объяснялось тем, что цель его была не уничтожить противников, а, напугав их, отступить и суметь укрыться в храме. Удивительнее было то, что и гвардейцы как будто не желали его смерти и удары их приносили ему несравнимо меньше вреда, чем могли бы. Причина этому могла быть только одна: нападающие, вероятно, получили приказ взять его живым.

Догадка эта придала Мгалу уверенности, и он пропустил момент, когда один из воинов — круглый, маленький и юркий, как мышь — проскользнул под занесенным над ним мечом и ринулся ему под ноги.

Северянин пошатнулся, сделал отчаянную попытку удержать равновесие, но сокрушительный удар, который он едва сумел парировать, окончательно сбил его с ног. Тут же груда тел навалилась на него, кто-то вышиб оружие из рук, кто-то ударил ногой в живот, вцепился в горло…

""Задавят ведь, шерстоморды проклятые!"" — подумал Мгал и, теряя сознание, услышал скрежет захлопывающихся бронзовых дверей.

Светлый высокий зал был почти пуст: за длинным столом сидело всего пятеро мужчин — Владыка Исфатеи Бергол и его советники, а также две девушки — принцессы из рода Амаргеев.

""Стало быть, Чаг уже успели выкупить у рыкарей"", — подумал Мгал с облегчением — смутное чувство вины перед оставленной им в пещере Утерянных голосов девушкой не покидало его даже в дворцовой тюрьме, и присутствие ее здесь показалось ему добрым предзнаменованием.

Остановившись в торце стола и скрестив на груди скованные руки, северянин с любопытством разглядывал собравшихся в зале.

Советники и дочери Бергола тоже смотрели на него с нескрываемым интересом. Судя по всему, они только что отобедали — со стола, застеленного белой скатертью, испятнанной кое-где вином и жирными подливками, расторопные служанки успели уже убрать блюда с остатками трапезы и теперь ловко расставляли между высокими серебряными кувшинами и кубками вазочки со сластями и ажурные корзинки с ярко горящими апельсинами, лимонами, персиками, грушами и гранатами. Над фруктами, источавшими аромат, от которого у голодного северянина, несколько дней питавшегося исключительно лепешками, желудок подступал к горлу, вились мухи и пчелы.

Сидящие за столом отмахивались от них пестрыми веерами.

Наконец бесшумно снующие служанки удалились из зала, и Владыка Исфатеи, вдоволь насмотревшись на своего пленника, потребовал:

— Расскажи, как очутился ты в родовом храме Амаргеев. Что привело тебя туда, что побудило нарушить запрет на его посещение.