Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Кроме того, она ощущала, что события, вынудившие ее покинуть Серебряный город, события, косвенной причиной которых был северянин, с ее отъездом не пошли на спад, а скорее всего продолжают разворачиваться и, вернувшись в Исфатею, она не найдет свой город прежним. Тысяча воинов, приведенных Донгамом из Норгона, изменили соотношение сил, и, даже если столкновения с файголитами суждено избежать, власть Бергола уже не станет, как прежде, безраздельной. А лично для нее, Батигар, это значит, что, вне зависимости от того, вернут ли они кристалл Берголу или нет, ей не избежать свадьбы с Донгамом, отделаться от которой — несравнимо труднее, чем от Хар-Лу.

Но если это так, то какой смысл добывать кристалл? Быть может, сам Небесный Отец передал его в руки северянина, и ни к чему им, не посвященным в замыслы Дарителя Жизни, вставать на пути Мгала…

Полоска неба на востоке становилась все светлее и светлее, ночь истаивала, отступала на запад, звезды погасли. Батигар сделала шаг, другой и, подняв с земли несколько веток, оставшихся от приготовленной с вечера кучи хвороста и тростника, бросила их на подернувшиеся золой угли.

Появилась струйка дыма, слабый язычок пламени пробежал по ветке, и девушка тихонько позвала:

— Гиль! Проснись, караульщик! Проспишь костер, глянь, дров уж совсем не осталось.

Дом Белых Братьев в Чиларе давно уже перестал быть просто зданием. С годами он разросся и теперь занимал целый квартал, в котором, кроме представительства Белого Братства, складов и амбаров, располагались мастерские и казарма.

Мадан — нынешний Владыка Чилара — охотно принимал подношения от мастера Урогаля и не видел особой беды в том, что Белые Братья сами заботятся о сохранности своих товаров, не слишком доверяя городским стражникам и не требуя, чтобы он выделял им своих ""неустрашимых"" для охраны караванов и торговых судов. Несмотря на ворчание придворных советников, Мадан не скрывал своих симпатий к Белым Братьям, исправно платившим налоги и торговые пошлины, щедро жертвовавшим на украшение города и, в отличие от исфатейских, кундалагских и прочих унгиров, самостоятельно решавших свои проблемы.

Более того, будь его воля, он обязал бы купцов Эостра, Сагры и других городов, торговавших в Чиларе, тоже образовать гильдии, селиться в одном месте, охранять свое добро совместно и не втягивать его в свои постоянные склоки.

Гатиана — одна из трех величайших рек, связывавших северные города с побережьем Жемчужного моря — не зря называлась Голубым трактом.