Бояться можно смерти близких, без которых этот мир опустеет, — сказал Эмрик, и лицо его дрогнуло. — Собственную же смерть человек даже не сможет осознать, так стоит ли ее бояться?""
""О-хой! Ни вера, ни безверие не превратят труса в храбреца и не сделают смельчака обладателем пугливого сердца, — согласился Му-Хао, покачав головой. — Тем не менее я хотел бы услышать и тебя, Мгал""."
"Северянин передвинулся по стволу сваленного ветром дерева, чтобы лицо его оказалось в тени, и неторопливо произнес: ""Я видел множество людей, поклонявшихся самым разным богам, и полагаю, что, будь этих богов действительно так много, они едва ли смогли бы мирно уживаться между собой.
Мой учитель, Менгер, верил в то, что существует Единый Всесильный Творец, являющий разным народам различные свои образы. Но что ему, Великому и Вечному, до судеб отдельных людей, жизнь которых для него не более чем для нас жизнь мотылька-однодневки? Он ткет ковер мироздания, преследуя одному ему ведомую цель, и мы служим лишь подсобным материалом для воплощения грандиозного замысла.
Одним уготована маленькая роль, другим побольше, но еще до выхода в жизнь она уже предопределена характером, способностями, целым рядом сопутствующих обстоятельств. Однако то, что каждому из нас положено — малое или большое, — равно незначительно, когда мерилом является Вечность, и потому нет смысла бояться смерти, ждущей нас в положенном месте в урочный час"".
Гиль помотал головой, отгоняя внезапно нахлынувшие на него воспоминания об этом странном разговоре.
Впервые он осознал, что сблизило их, казалось бы совсем непохожих: именно неумение найти себе место в том огромном и пестром мире. Он не мог представить Мгала или Эмрика городскими стражниками, охотниками, караванщиками, земледельцами. То есть они могли стать ими на время, примерить при случае ту или иную маску, одежду, жизнь, но чужая личина, несмотря на все усилия, оставалась чужой. Они были другими, и поиски маячивших где-то за горизонтом сокровищ, которые, согласно легендам, должны были в положенное время осчастливить этот мир, подходили им больше всего.
И в конце концов, им хорошо вместе, а цель придает смысл их странствию. Но можно ли разом осчастливить всех? Гиль в этом сильно сомневался. Мгал рассказывал, что Дети Горы делают счастливыми тех, кто остается в недрах Гангози, но сам же при этом выражал сомнение в том, что попавшие в Гору остаются прежними людьми.
