Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Сэр, не возражаете против музычки?

Не дожидаясь ответа, шофер включил джаз и принялся подпевать, барабаня пальцами по рулю. Резкий женский голос в динамиках с хриплых ноток порой переходил на визг и, задерживаясь на верхах, снова падал на нижние регистры. Джаз был созвучен тому сумбуру, который творился в душе Филиппа. Прислушиваясь к себе, он понял, что доминирующее над ним чувство – не горе и не ревность, а элементарная гадливость, словно он ненароком вляпался в мерзкую слизь. Интересно, что чувствовала тетя Варя, когда узнала, что муж сбежал во Францию?

Круто развернувшись, шофер затормозил около небольшой кирпичной церквушки, зажатой в каменных ладонях двух небоскребов.

Филипп вышел из машины, склонил голову перед надвратным образом и понял, что улыбается:

– На все, Господи, воля Твоя.

О том, что произошло с Тессой, Филипп узнал вечером из телефонного звонка общей знакомой. В прошлом году он возил Тессу вместе с мадам Корбье знакомиться с фресками одной старинной церкви, и они сохранили приятельские отношения.

– Филипп? – голос мадам Корбье вибрировал от возбуждения. – Я знаю, что не мое дело вмешиваться в ваши отношения, но ты такой милый, и к тому же француз, – паузы в речи мадам Корбье перемежались тягостными вздохами. – Хочу тебя предупредить, что Тесса тебе изменяет. Ее новая любовь – Гомер Кларк. На аукционе Сотбис он купил рисунок Модильяни «Дама в зеленой шляпе» за сорок пять миллионов долларов.

Противно стало не от того, что Тесса предпочла другого, а от того, что ее любовь имела цену.

Филипп покрутил в руках умолкший телефон, нашел номер Тессы и стер его из записной книжки.

Наверное, он должен быть благодарен Модильяни, за то, что рисунок дамы подвернулся вовремя. Не случись этот аукцион, и батюшка обвенчал бы его с совершенно чужой, алчной женщиной, готовой на предательство и подлость.

– На все, Господи, воля Твоя, но почему же так тошно?

Испания, 2014 год

От раскаленной солнцем трассы исходили волны жара.

Аглае приходилось стоять на самой обочине, потому что отойти вглубь мешала канава, заполненная зеленой водой. Поодаль было мутное озеро, по которому с вялой грацией бродили розовые фламинго. Время от времени они опускали в воду голову, что-то глотали, а потом блаженно замирали на одной ноге. Аглая им завидовала, думая, что ее ноги за несколько часов стояния превратились в чугунные чушки. Кроме того, белая футболка и легкая юбка мало спасали от летнего зноя.