Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сергей Дмитриевич мечтал, чтобы когда-нибудь они вместе прошлись по центру Москвы. Без него Варвара почувствовала себя хромой уткой с перебитыми лапами и поломанными крыльями. Крякать еще может, но полноценно жить – нет.

Нынешней прогулкой она отдавала дань драгоценной памяти Сергея Дмитриевича, с которым они так и не перешли на ты.

У палат бояр Романовых гомонила группа немцев во главе с бородатым гидом, похожим на Дровосека из сказок Перро. Над его головой флагштоком торчал разноцветный флажок. Он сердито глянул в сторону Варвары, приняв ее за одну из туристок:

– Не разбредайтесь по сторонам, вы можете заблудиться!

Умытые вчерашним дождем улицы дышали нежной свежестью скверов и парков.

Привыкшая к выжженной земле Африки, Варвара не ожидала, что Москва окажется такой зеленой.

Пройдя мимо булочной у перекрестка, она с холодком узнавания вдруг поняла, что стоит на улице из писем Ладынина. Вот там, дальше, будет небольшая площадь, а за ней – дом с колоннами, которые в свете закатного солнца становятся розовато-желтыми.

Ускоряя темп, Варвара дошла до поворота, обогнула серое здание средней школы, пересекла короткий тупичок со вскрытым асфальтом и оказалась в каре пятиэтажных домов улицы, на которой жил Сергей Дмитриевич.

«Третий дом, третье окно на третьем этаже» – так описывал он свое жилище. Глаза сами отыскали оконный проем с тюлевой занавеской. Играючи, ее полоскал ветер открытой форточки.

«Куда я иду? Зачем?» – думала она, поднимаясь вверх по лестнице в надежде обнаружить, что Ладынин жив-здоров, а известие о его смерти – просто нелепая случайность.

Если бывают чудеса на свете, то почему бы им не случиться сейчас, в эту самую минуту?

Дверь отворила моложавая женщина лет пятидесяти в роскошном бархатном халате, расшитом золотыми драконами. Из распахнутой полы изящно выглядывала точеная ножка в тапочке с помпоном.

– Вы ко мне?

– Я к Сергею Дмитриевичу, – сказала Варвара, почувствовав себя глупо.

– Он умер, – равнодушие в голосе женщины граничило со скукой, написанной на красивом лице.

– Простите, значит, я ошиблась.

Москва отталкивала ее от себя, гнала прочь, и Варвара решила не сопротивляться. «Знать, не судьба», – сказала бы бабушка Фелицата.

Кажется, из Москвы летают самолеты в Конго, а оттуда рукой подать до Анголы.

Она сжала руки в кулаки и тяжело согнула спину, будто на нее навалили мешок с зерном.

– Стойте! Тетя, подождите! – детский голос звучал отчаянно и тонко.