Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Кто плохо сделает свою работу — в дополнение к ней пойдет чистить подвалы и камеры заключенных. Рабочие кухни — готовят праздничный ужин. Ра-азо-ойдись!! — скомандовал я.

Предложив сестрам и родителям пройти в помещение, я поискал глазами Ирвина. Все это время провинившаяся троица старалась не отсвечивать и пряталась за спины других. Когда все стали расходиться, эти прохиндеи попытались улизнуть, но я, помня о незаконченном воспитательном моменте, попросил Тарэна привести их в малую гостиную. Рода же послал оттащить священника с тремя бутылками вина домой.

Когда все свои собрались, отец попытался возмутиться моим поведением и произволом.

— Отец! Мне показалось или вы все же влюблены в тетю Оливию? — возмущенно воскликнула Нирана.

— Ну-у-у… Мм… может… да, — мемекнул папаша.

— Мама! Разве тебе не нравится дядя Сорэйн? — тут же включилась в разговор Нинэя.

— Кхм… кхм… нравится, — на грани слышимости прокашляла тетя.

— Так какие могут быть возмущения! Лионелла сделала за вас всю подготовительную и организаторскую работу, а вы еще чем-то недовольны.

Сами бы вы еще лет десять могли думать на эту тему, — припечатала родителей Лори.

— Мы не против результата. Но очень уж драконовские методы… — переглянувшись с тетей Оливией, смущенно произнес папаша.

— Я здесь ни при чем. Это все наследственность виновата. Все претензии к прабабушке, — хмыкнул я, и все дружно засмеялись.

Затем был длинный и серьезный разговор с братцем и его управляющим. Мы все вместе долго их долбали и стыдили.

Братец чуть не рыдал, прося у всех прощения и обещая в дальнейшем так себя не вести. Я, конечно, понимал, что Ирвин пошел весь в папика, такой же ленивый и бесхарактерный, но это не значит, что я могу позволить ему разорить столь налаженное и богатое имение.

Это богатство поддерживало и кормило не только братца, но и тетушку. Также от него зависели наш отец и кузины, даже мы с сестрами рассчитывали получать помощь в случае тяжелой ситуации. В конце концов послали за магистром Жаколио и в его присутствии заставили Ирвина поклясться самой страшной клятвой.

В нее мы включили заботу о семье, личное участие в управлении замком и полный отказ от вина.

Вскоре был готов праздничный ужин, и мы сели отмечать женитьбу отца. Во дворе накрыли праздничные столы для слуг. Отмечали до полуночи, а затем потихоньку разбрелись спать, день все же выдался тяжелый.

Утром мы только успели умыться, как прискакал с известием слуга из нашего имения.