Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Она ещё сильнее похудела и стала выглядеть просто очаровательно.

Не добегая до меня пары шагов, она вдруг резко останавливается и смущённо говорит:

— Привет, Саша.

— Привет. Прекрасно выглядишь. Ты просто умница.

— Спасибо, — щёчки Нади приобретают пунцовый цвет.

А я смотрю на неё и думаю, что она действительно стала очень красивой. Из неказистой толстушки превратилась в складную и аккуратную девушку. Как будто бы два разных человека с одним лицом.

— Почему ты не на уроках? — спрашиваю я, прерывая затянувшееся молчание.

— Тебя ждала!

— Зачем?

— Я слышала, у тебя опять проблемы. Ты что-то не поделил с Германом Старцевым, да?

— Вроде того. У нас одинаковый бизнес, и он ведёт нечестную конкуренцию. Откуда ты знаешь?

— Так со вчерашнего вечера о вас везде пишут. Ты после того, как в аварию попал, вообще из новостей не вылезаешь!

— Есть такое, — усмехаюсь я. — Так и в чём дело?

— Мой отец опять просил передать, что готов помочь тебе. А ещё он сказал, что уже имел дело со Старцевым и может кое-что тебе посоветовать.

— Хорошо, я встречусь с твоим отцом, — помедлив, отвечаю я. — Спасибо, Надя. Идём на уроки?

— Идём, — с улыбкой соглашается она.

Вместе добираемся до входа в школу, а в коридорах разделяемся, ведь мы учимся в разных классах. Оборачиваюсь, чтобы взглянуть на Надю со спины и вижу, что она тоже обернулась. Как в той песне: «Я обернулся посмотреть, не обернулась ли она…»

Надежда смущается и сразу прячет глазки. Я только коротко смеюсь. Эх, девчонки. Не умеете вы скрывать свои чувства.

А некоторые из вас, наоборот, умеют слишком хорошо.

Жаль, что Надя одного со мной возраста. Я хоть и живу в юном теле, но питаю интерес к женщинам постарше. Это из прошлой жизни осталось, когда я был человеком в возрасте. Не могу воспринимать юных пигалиц как сексуальный объект. Они мне во внучки годятся.

Надежда Серебрякова

Уроки в школе проходят как обычно. Я больше внимания уделяю своему телефону, чем учителям. Мониторю ситуацию, письменно отвечаю на комментарии в соцсетях и вопросы журналистов.

Пока что ситуация на прежнем уровне — мы с Германом публикуем порочащие друг друга статьи, но фокус в том, что правда на нашей стороне. И это, как ни странно, минус.

Тот, кто лжёт, может говорить любую чушь и доводить ситуацию до абсурда. Тот, кто говорит правду, вынужден оставаться в рамках этой самой правды. Парадокс информационной войны.

Увы, я не могу перейти к той же тактике и публиковать всё подряд, что в голову придёт. Дворянская честь не позволяет.