Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Как, делая вдох, нужно сделать и выдох, чтобы потом снова вздохнуть. И ждать, и верить, и надеяться — всё это тоже любить. И может быть, ничего не дождаться. Но любить — это не смысл, не конечная точка, это — направление. Как север. Как стрелка компаса. Как повод сказать, что жизнь не проходит мимо. Любить — это и значит жить.

Никогда ещё Лера не чувствовала себя такой живой, как в этом полупустом зале, такой уверенной в том, что делает не то, что правильно, а то, чего всем сердцем хочет.

Хоть желающих вылететь утренним рейсом первого января казалось так мало, что можно было по пальцам пересчитать, всё же салон самолёта наполнился почти наполовину.

Как всегда, свеженькие и радостные стюардессы активно размахивали руками, показывая, где находятся запасные выходы.

Кирилл только что сообщил, что Новый год встретил в больнице. Что шансов нет и единственное, что у них осталось, — просто ждать. Ждать конца.

Лера прислушивалась к каждому слову. Ни одного о жене. Только о маме и про деда.

Лера уже нашла в поисковике адрес больницы, пока ещё была связь. Уже всё продумала — не везти ничего лишнего, багаж не сдавать и сразу с аэропорта взять такси. В пустую сумку даже поместился белый халат, который навязала ей мама.

И что самое удивительное — он ей пригодился, когда, натянув чистые бахилы, Лера деловито прошла мимо охраны, застёгивая на ходу эту универсальную больничную одежду."

"На посту никого не было, и Лера методично заглядывала в каждую палату, разыскивая нужную сама.

Вежливо, но настойчиво. Сердце выскакивало из груди от волнения, но поиски увенчались успехом.

Первой она увидела маму Кирилла. Женщина задумчиво застыла на краешке стула. Короткая стрижка, курчавые волосы, прямая спина — Лера сразу её узнала. Приятная, стройная, интеллигентная, уставшая. И лишь руки, плотно стиснутые на коленях, говорили о глубокой печали.

Кирилл сидел спиной к Лере, сгорбившись. Казалось, он держит себя за волосы и, чтобы голова не упала на колени, подпирает её руками.

Лера не знала, вежливо ли будет поздороваться, но мама Кирилла удивлённо, но молча поднялась ей навстречу, и Лера тоже промолчала. Кивнула в ответ на её движение. Невольно отметила, как не похожи они с сыном. Видимо, Кирилл весь в отца.

Когда мама встала, и он встрепенулся.

— Лера? — потёр глаза, подскочил. И не обнял — порывисто стиснул её в объятиях. — Родная моя!

Он хотел ещё что-то сказать и не смог. Голос дрогнул, сел.