Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Я завтра утром уже улетаю.

— И я тоже, — поделился он. — Правда, в Берлин.

Он подозвал официантку, рассчитался картой, встал. А Лере стало невыносимо жаль его жену, которая снова останется одна, несчастная, потерявшая ребёнка.

Когда они вышли обратно на улицу, почти стемнело. Пробка на дороге так и стояла, даже, казалось, стала плотней из-за слепящего света фар. Несильно, но всё же по-осеннему похолодало.

— Вы дорогу-то обратно найдёте? Я могу заказать такси.

— Нет, спасибо, я прогуляюсь, — улыбнулась Лера.

— У меня уже было такси, — оглянулась она на машину с шашечками и его Фольксваген. — Пропитаюсь немного осенним настроением.

— Тогда всего доброго, — попрощался он, но уходить не спешил.

— И вам, — улыбнулась Лера и осталась стоять.

— А вам когда-нибудь говорили, что у вас красивая улыбка? — улыбнулся он первый раз за их недолгое знакомство.

— Никогда, — засмеялась Лера. А он точно шутник.

— А глаза? У вас же синие глаза, правда?

— Серо-голубые.

— Чёрт, — всплеснул он руками якобы раздосадовано. — Не угадал. Но, между нами, безо всякого там, просто как коллега коллеге, вы очень красивая девушка, Валерия. Серьёзно.

— Я знаю, — улыбнулась Лера, чувствуя, как заливается краской от такой самоуверенности.

— И очень скромная, — заметил он её смущение. — Удачи вам и в жизни, и на работе.

— И вам! — шагнула Лера в нужную ей сторону. И хотела что-нибудь добавить про жену, пожелать им детишек, но не смогла подобрать нужные слова.

Они всё крутились и крутились у неё в голове — вопросы, что она не задала, фразы, которые она не сказала, речь, что не произнесла. Лера уже дошла до самой гостиницы, зябко кутаясь в капюшон пальто, а так и не смогла красиво сформулировать всё, что чувствовала. Хотя искренне желала ему и его жене счастья. Он показался ей хорошим. Добрым, порядочным, честным, любящим.

И она хотела ему того же, что и себе.

К сожалению, в отличие от его жены, Лера от своего мужа не слышала ни слова поддержки.

В том, что у них не было детей, Артём считал виновной Леру и только Леру.

Глава 3

— Привет! Я дома, — Лера аккуратно поставила чемодан на пол.

Её встретило гробовое молчание, хотя она точно знала, что муж дома. Телевизор запел, потом забубнил, подчиняясь пульту. Диван заскрипел, когда Артём сменил позу. И щёлканье семечек демонстративно не прекратилось.

Лере не надо это даже видеть.