— Так, следы преступления мы замели, — он снова сел в кресло. — Правильно, неправильно. Знаешь, мне кажется, сейчас уже в мире ничего не осталось, про что бы можно было сказать: «Это нормально». Не знаю, радует меня это или нет — пока не определился. Но, знаешь, что? Не бывает между двумя людьми правильно или неправильно, нормально или ненормально, Игорь. Ну, по крайней мере, по единой мерке — нет. Каждый… каждый по-своему к своему счастью идет, — Виталий Федорович отхлебнул коньяку. — Ладно, расскажу я тебе, как с матерью твоей познакомился.
Ты вроде уже взрослый, должен пережить такие откровения. Авось, не случится у тебя этой… психологической травмы. Может, и тебе это как-то… поможет.
Игорь ничего не ответил. Лишь взял в руки чайную чашку, в который был совсем не чай. А отец начал свой рассказ."
"— У меня был первый год работы после интернатуры. Можешь себе вообразить — я же уже доктор! Гонора хоть отбавляй, опыта ноль, в общем, сочетание — пожар-огонь. А мать твоя, она же меня на целых два года старше, плюс медсестра, им учиться меньше.
В общем, я с ее точки зрения — сопливый вчерашний интерн, который ни хрена не умеет, кроме как щеки от важности надувать. А у нее за плечами уже лет пять реального опыта в качестве операционной сестры. Добавь к этому — глазищи голубые, коса до пояса, нос кверху и ноль, понимаешь, ноль уважения к анестезиологу-реаниматологу доктору Золотову. В общем, ругались мы так, что пух и перья во все стороны. Она меня ни в грош не ставила, я бесился страшно, как ты понимаешь.
Да и коллеги мои, как назло, как-то не спешили меня защищать, когда она какую-нибудь очередную язвительную пакость в мой адрес скажет после очередной операции. А язык у нее был тогда, что бритва. Да и сейчас… Ну да ладно. В общем, случился у меня первый покойник. Это дело, как ты понимаешь, неизбежное, но я все равно не был готов. Привезли поломашку после автомобильной аварии, перелом основания черепа, челюсти, ребер, кровотечение из ушей, в общем, полный фарш.
Первая остановка — запустил, пациент начал самостоятельно дышать, и тут же — вторая остановка, снова-заново, сердце запустилось, дыхание — нет. Качал и вдувал до овального зрачка. Сорок минут спасали — и все равно… Короче, еле меня от него оттащили, все поверить не мог, ну как же так, не может быть, это я просто что-то не сделал, не смог, а должен был. Ну, обычное дело, в общем. Потом я, конечно, достал в ординаторской спирт и нажрался.
