Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Да, у команды были проблемы, но в этом году мы обыграли «Сиэтл»… дважды. Этого вообще не должно было случиться.

Я встал со скамейки.

– Дисней, включи музыку, – приказал я, и Уолкер, не теряя времени, схватил телефон. Несколько секунд спустя из динамиков раздевалки зазвучала песня Shake It Off.

Как обычно, музыка Тейлор Свифт сотворила волшебство. Мои сокомандники, даже самые равнодушные из них, не смогли устоять перед заразительным ритмом.

Уолкер возглавил танец, попытавшись совершить лунную походку, которая напоминала больше походку пьяного человека.

Движения Эдди были дикими и непредсказуемыми, как у малыша, объевшегося сахара. Он крутился, вертелся и даже попробовал сделать червяка – на самом деле это было не так уж плохо.

Я позволил себе расслабиться, продемонстрировав «папочкины движения», хотя единственными, кто назовет меня «папочкой», будут нападающие «Сиэтла». Я действительно выложился полностью, даже показывал пистолеты пальцами и танец разбрызгивателя[16].

Последние ноты затихли, и я ухмыльнулся, потому что, как обычно, Shake It Off сделал свое дело.

Команда была гораздо более расслабленной.

Речь тренера перед игрой была гребаным шедевром. Он посмотрел нам в лица, напомнив о крови, поте и слезах, которые были пролиты нами ради этого дерьма."

"– Вы тренировались изо всех сил, играли и пожертвовали всем ради этого момента! – проревел он. – Эта джерси – не просто ткань и цвета, ребята. Это гребаный символ наследия, когда вы выходите на этот лед, то играете не только за себя.

Вы играете за каждого игрока «Кобр», который когда-либо проливал кровь за эту команду, за этот город!

Вся команда взревела, и с последним возгласом «Кобры» настало время игры.

Когда я вышел на лед, все показалось знакомым. Осознание этого было странным.

Я начал этот сезон, чувствуя себя пришельцем, приземлившимся на чужой планете. Боялся каждой тренировки, убеждал себя, что все отстой, что мне не терпится уйти. Вел обратный отсчет гребаных дней.

Но теперь… Я понял, что буду скучать по этому месту. Где-то на пути это стало даже, ну… приятным.

Я подошел к стеклянной перегородке, чтобы посмотреть на Блэйк, – как только она меня заметила, я указал ей за спину. Она бросила на меня вопросительный взгляд и обернулась, и увидела сотрудницу, держащую табличку с надписью: «Миссис Ланкастер – мой ангелочек. Не трогать».

– Мило, – простонала она, и лицо приобрело красивый томатный оттенок.