Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ее так и подмывало сказать, что нечего ему с такой заносчивостью командовать ею, но столкновение с бандитами заставило засомневаться в собственной правоте. Да, в его словах было много язвительности, но много и справедливого. Всего-то ничего она была предоставлена самой себе и сразу столкнулась с серьезным испытанием. Может, она была просто не в своем уме, когда решила, что сможет сама добраться до Франции?

Всю дорогу назад в деревню Жизель пыталась придумать, как оправдать свое решение. Ее уверенность в себе сильно пострадала, и поэтому причина, по которой она уехала из замка, больше не казалась ей веской.

В самом ли деле ей нужно было отправиться во Францию, чтобы обелить свое имя, или она сбежала от Найджела и от своего чувства к нему? Жизель мысленно выругалась, когда поняла, что у нее нет ответа на этот вопрос.

Хозяин постоялого двора как-то странно посмотрел на нее, получая от Найджела деньги за ту же самую комнату, из которой она выехала несколько часов тому назад. Он наверняка принял ее за беглую жену Найджела.

Жизель открыла было рот, чтобы объяснить, что к чему, но быстро передумала. Просто отвернулась от него и оставила его думать, что она слегка не в себе.

Как только они вошли в свою комнату, Жизель уселась на краешек кровати. Найджел оперся на массивное резное изножье и внимательно посмотрел на нее. Под этим пронзительным взглядом Жизель изо всех сил старалась не заерзать, как нашкодивший ребенок. Ей не в чем себя винить, уговаривала она себя.

– Так куда же ты собралась? – наконец спросил Найджел, борясь с гневом.

Когда он настиг ее в лесу, он готов был накинуться на нее. Так зол и обеспокоен он был. Потом увидел, что она сражается с двумя трусами, которые решили посмеяться над беззащитной девушкой и которые бы никогда не осмелились выступить против вооруженного рыцаря. Несмотря на испытанное облегчение, гнев продолжал бушевать у него внутри. Зная, что злость плохой советчик, Найджел понимал, что это станет помехой серьезному разговору.

– Я возвращаюсь во Францию, – ответила она, зачарованно глядя, как с его лица медленно уходит гнев.

– Ага, нам, оказывается, надоела жизнь! Самоубийство ведь большой грех, милая. Ты же, как мне кажется, понимала, что прогулка во Францию закончится в объятиях того, кто с радостью прикончит тебя.

Он смог обуздать ярость, подумала она, но в выражениях стесняться не будет.

– Я собиралась вернуться, чтобы восстановить свое доброе имя. Слишком долго этой моей прямой обязанностью занимались другие.