На протяжении всего пути в Калифорнию меня охватывал гнев, который все разрастался, и я сконцентрировалась не столько на мысли о потере, сколько на том, что Чэнс подло предал меня.
Стадия чувства вины обрушилась на меня после прибытия в Темекулу и продолжалась около недели. «Вот если бы я сама на него не вешалась…», «Вот если бы я ему сказала, как много он значит для меня…». Я винила именно себя за то, что он ушел."
"Четвертая стадия продолжалась недолго и не оказала на меня такого воздействия, как остальные. Самым тяжелым состоянием стала депрессия.
Она выбила меня из колеи по крайней мере на полтора месяца. Помимо работы, я ничем не занималась, просто сидела дома, погруженная в отчаяние от осознания того, что больше никогда в жизни не встречу человека, который вызовет у меня столь же бурные чувства, как Чэнс. Несмотря на столь плачевный конец наших отношений, я действительно была уверена в том, что после него не смогу смотреть ни на одного мужчину. Я просыпалась посреди ночи в холодном поту от удивительно реального и болезненно повторяющегося сна, в котором Чэнс, предаваясь со мной безудержному сексу, повторял снова и снова, как он сожалеет о случившемся, как он любит меня и что он признает свою ошибку.
Меня начинали душить слезы, и, обессилев от эмоций, я засыпала. На самом деле депрессия так и не ушла до конца, но дни проходили без единой весточки от Чэнса, и я, наконец, перешла к последней стадии горя: принятию неизбежного.
Как тяжело это ни было, я в конце концов достигла состояния смирения, признавая, что он никогда ко мне не вернется.
У меня не было иного выбора, как продолжать жить. Это означало, что не надо отбрасывать мысль о том, что придется встречаться с другими мужчинами. В одном я была уверена: я никогда не смогу пережить эту потерю, если буду по ночам лежать в постели и представлять, что я испытывала, когда мы занимались любовью.
Я все еще жаждала его объятий. И, возможно, никогда не смогу от этого избавиться.
Если бы в процессе горестных переживаний была шестая стадия, ее следовало бы назвать «очищение от дерьма».
Мне казалось, что даже пребывание в машине причиняет мне невыносимую боль. Ведь наши отношения, по большей части, развивались в этой «БМВ». Каждый раз, когда я поворачивала голову вправо, я словно слышала смех Чэнса, видела, как он посасывает палочку «Пикси». Дух Чэнса всегда будет жить в этом автомобиле.
Когда в один солнечный субботний день я пришла в автомобильный салон, меня обуревали противоречивые эмоции.
