Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Домик этот числится моим, прислуги два мужика, и оба язык за зубами держать умеют…

— Что же мне, так и сидеть одному тут целый час?

— А зачем сидеть? — поднял брови Аболин. — Сидеть как раз и не следует. Прогуляйтесь часок по городу, на людей посмотрите, себя покажите, в трактире почище можете посидеть. Ежели допустите какую промашку, никто и не удивится: вы ж заезжий немец, новоприбывший, язык выучили, а вот порядков знать не знаете… Погуляйте. Вам в городе часто бывать придется, когда пойдет служба.

Произведите, говоря по-армейски, рекогносцировку. Предприятие это совершенно безопасное. Не такая уж и окраина, разбойники не шалят. Полицейские крючки к приличного вида человеку цепляться не будут… ну, а если случится аки назойливый, задерите нос понаглее и говорите, что вы — новый секретарь его сиятельства князя Барятьева. Да вдобавок на меня сошлитесь, как на главного управляющего… только, само собой, запомните, что никакой я не Аболин, а господин капитан гренадерского полка Василий Фаддеич Тягунов… Запомнили? Меня на Москве знают…

— Запомнил, — сказал Савельев.

«Ага! — подумал он весело. — Значит, в Особом департаменте тебя, Василь Фаддеич, вычислили верно. Это ты и есть… интересно только, куда ж ты отсюда подевался? На постоянное жительство к нам переселился, надо полагать? Хорош подарочек…»

— А через часок примерно подъедут санки, — сказал Аболин, вытаскивая из-под рубашки свою золотистую «штучку».

— Оба моих огольца кучера знают, так что в чужих не окажетесь… Ну, обустраивайтесь. А я пошел…

Когда бледно-синий купол растаял, открыв лишь пустое пространство, Савельев, не колеблясь, снял с крючка плащ на меху, накинул, нахлобучил круглую меховую шапку и направился к выходу. «Огольцы», попавшиеся один на лестнице, один во дворе, лишь молча поклонились с самым равнодушным видом — ну, надо полагать, навидались этаких вот гостей…

Он и на улицу вышел из ворот без всякого волнения — дело было уже знакомое, в былом приходилось бывать не раз, да и забираться порой, если вспомнить Аунокан, в такие глубины… А здесь, что же — всего-то сто сорок лет назад, пустяки, если подумать…

Степенно шагая по улице, он быстро определил, что никакого интереса, в общем, не вызывает — разве что стрельнет глазами девушка, и порой такая премиленькая, что душе приятно.