Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Хенк вновь изменился в лице. В его глазах зажегся какой-то безумный огонь, и Лорин поразилась быстроте происходивших с ним перемен.

— Это ты виновата во всем этом. Ты сделала очень много зла и должна быть наказана. Я не верю в то, что можно растить детей без розги, и ни один мой ребенок не будет испорчен этими вашими идеями.

Лорин с удивлением смотрела на него. Казалось, Хенк бездумно повторяет давно заученные фразы. Она ожидала услышать от него все что угодно, но только не это. Обличья Хенка менялись с каждой минутой, и впечатление было такое, что он был одним из тех людей-оборотней, о которых она читала в книгах.

Еще несколько минут назад он казался здоровым и умным молодым человеком — сейчас он более напоминал дикого зверя. Пожалуй, даже не убийства и не спокойствие, с которым он рассказывал о них, а именно это было в нем самым ужасным.

— Послушай, я обещаю тебе, что никто ничего не узнает, — сказала Лорин. — Ты можешь уехать сейчас. У тебя есть деньги — думаю, что на первое время их хватит.

— Я хочу уехать, причем не один, а с Полом. Пока я жив, его никто и пальцем не тронет. — Безумный огонь в глазах Хенка погас, и он вновь говорил, как вполне нормальный человек.

— Тогда бери деньги и уезжай…

— Молчи! Шлюха! — Хенк внезапно сорвался. — Во всем виновата ты. Ты нашла записку и отдала ее этому мексиканцу. Кто тебя просил вмешиваться в это дело? Умереть должен был только Агилар. Только он один…

В голосе Хенка неожиданно появились жалобные нотки. Он опустил голову и, широко раскрыв глаза, посмотрел на свои руки.

При тусклом свете фонарика Лорин увидела, как он поднял их и поднес ладони к ее лицу.

— Смотри! Это кровь! Смотри, что ты наделала! На мне печать убийства, как на Каине! Мои руки по локоть в крови!

Лорин подумала, что, если бы ее жизнь была сейчас вне опасности, она, наверное, даже прониклась бы к Хенку некоторым сочувствием. Что-то — скорее всего убийства — довело его до самого края пропасти, и сейчас он казался безумцем. Находиться с таким человеком в одном помещении было смертельно опасно, так как он мог броситься на нее в любую минуту, но освободиться можно было только двумя путями: либо незаметно добраться до двери и выскользнуть из кладовой, либо поднять шум в надежде на то, что его услышит Кэлэн.

"Когда Хенк произносил последние слова, она завела руку за спину и осторожно провела ей по полке. Нападения следовало ожидать с минуты на минуту, и ей очень нужно было что-то, что могло послужить оружием.