Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

В близлежащих ресторанах его знали метрдотели и официанты, уважали за щедрые чаевые и видели в нем «своего». Приветствовали бурно и радостно, чем дед очень гордился и многозначительно приподнимал пышные брови: видишь, Лелька, как меня уважают?

Внучка вздыхала, ей было смешно, но кивала.

Заказывали пышно: закуски, икра. Непременно пара бокалов шампанского. Это называлось «за встречу». После обеда шли пешком, и дед покупал ей букет цветов. «Маленькой женщине», как он говорил. Ну и, конечно, подкидывал деньжат.

Это всегда было студентке не лишним.

Дед Семен уговорил ее идти в пищевой – не в торговлю, такой участи он для нее не хотел, но «при продуктах». «Лелька, всегда будешь сытой! И люди всегда будут есть, что бы в стране ни случилось».

Она долго сопротивлялась, слишком неромантичной казалась ей эта профессия. Выпросила всего лишь факультет – технология хлеба, кондитерских и макаронных изделий.

Грело слово «кондитерских». Сладкое она обожала. Дед Семен тоже был сластеной – его карманы и ящики всегда были полны конфет.

Могли за один присест, один «чай», съесть полкило.

Но дед любил шоколад горький, а Леля молочный, сладкий, как и положено юной девице. Дед говорил: «Жизнь, Лелька, – горький шоколад. Вроде бы и горько, а все равно – шоколад!» И заливисто смеялся. А внучка не понимала – тогда еще не понимала.

Дед, как всегда, оказался прав: много раз она потом сказала ему «спасибо». Спасибо за профессию, которую она, как ни странно, полюбила. Дед успел выдать ее замуж, хотя жениха не принял.

Совсем. «Слабоват он для тебя, Лелька! Да и вообще – слабоват!»

Она, конечно, обижалась. Еще бы! В мужа своего была влюблена страстно и сильно. На деда махала рукой: «Ой, кто б говорил! А Дуся твоя? Тоже мне, подарок!»"

"Дед рассердился: «Ее уже нет, моей Дуси! И обсуждать ее я с тобой не намерен. Точка».

Позже, после его смерти, Леля поняла: дед Семен был самым близким и дорогим человеком. И любил ее больше, чем все остальные. Слава богу, ее дочку он тоже дождался.

Но одна история ее мучила всю жизнь – она отказала ему в самой малости: назвать дочку в честь бабки. Дед упрашивал, чтобы назвали Дусей.

А она возмущалась.

Господи, какая Дуся? Как можно в наше время дать такое вот имя? Дед, ты спятил? Как моя дочка будет жить с этим именем? Дуся, господи… Дед, ну ты пойми!

Он понял… Или сделал вид, что понял. Но обиделся крепко. До конца жизни обиделся, хотя и виду не подавал. Точнее, старался не подавать.