Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А в результате я в каком-то сарае, мой телефон в какой-то канаве на трассе, никто не знает где я, и все мои люди там.

И не успел я об этом подумать, как дверь скрипнула и, хрен сотрёшь, нарисовался тот, кто мне свой долгострой якобы и пытался продать, и в ком я уже ни на секунду не сомневался.

– Очнулся? – расплылся в улыбке губернатор.

– Валерий Иванович?! Вы ли это? – вскинул я голову.

– Ну вот, узнал, богатым не буду, – кисло улыбнулся он и опёрся бедром о грубый деревянный стол, стоящий ближе к левой стене этого большого помещения, прямо передо мной.

– Хотя нет, буду, – махнул он рукой, грёбаный клоун, и даже довольно рассмеялся. – Ведь именно затем ты здесь. Не сильно приложили головой?

– Плохо старались, – осмотрелся я демонстративно. – Для меня одного не великовата сараюшка? Или мы ещё кого-то ждём?

– А то! – хмыкнул он. – С тобой, конечно, пришлось повозиться, – он посмотрел на костяшки пальцев. Да помню, сыкло, что врезать-то ты мне врезал, вот только дождался, когда я он вашего «коктейля» уже поплыл.

– Здоров ты, брат! Но тебя доставили. А вот дамы, надеюсь, приедут сами.

– О, с нами будут дамы, а я не при параде, – попытался подняться я. Перед этой падлой, хоть полудохлый, а я предпочёл бы стоять. – В пыли. С сеном в волосах.

Только ноги ещё не слушались, хотя колени согнуть получилось.

– Шути, шути, недолго тебе осталось. Даже эту пыль и ту топтать.

– У меня, Валера, иммунитет. Прививка от смерти. Меня нельзя убивать.

– С господом богом договорился? – усмехнулся он и сел на массивный деревянный стул.

С подлокотниками и подушкой под спину. Прямо, мечта лесоруба. – А на твои картины и договора с Романовым мне насрать.

– Уф, прямо камень с плеч, – выдохнул я. – А то я до последнего сомневался: ты ли та гнида, что сироту с бабкой обокрала, а теперь и тени моей боишься. Да что там моей, даже своей. Не тошно на себя в зеркало смотреть?

– Заткнись! – подскочил этот охуевший от безнаказанности гад.

Но то, что он так быстро завёлся – хороший знак. Дёргается. Руки туда-сюда, не знает куда деть.

Боится, сука! Ещё как боится.

– Пфф, какой ты скучный, Валера. Стол пустой. Ну ладно ни выпить, ни закусить перед смертью, но как же не поговорить? Сразу «заткнись».

Он подскочил вроде как ударить. Но я же не детдомовская девочка шестнадцати лет, которую он, сука, изнасиловал и избил со злости. Я же могу и сдачи дать, даже со связанными руками.

И он попрыгал как блоха, типа даже рукава подтянул – врезать, но кишка тонка, и жопу свою прижал.