Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Ты все равно сделаешь это. Убьешь проклятого ребенка.

Это что же, только что я сама едва не убила малышку? Нет, нет, быть не может… Но кто же тогда был первым зверем? Кого же я…

И тут меня настигло еще более жестокое открытие. Повернувшись в сторону, обнаружила лежащего на земле Мирослава.

Он с трудом пытался приподняться, то и дело сплевывая кровь. Кровь была на нем везде, она пропитала рубашку, брюки, землю, на которой он лежал.

— Беги к машине, — услышала я его хриплый выдох."

"И в этот момент Барс совершил, кажется, невозможное.

Несмотря на свое плачевное состояние, он, пошатываясь, поднялся на ноги, а в следующий момент и костры, и людей, обступающих меня по кругу, словно снесло ветром, разбросав их по сторонам.

— Держите ее! Они не должны уйти!

— Беги! — услышала я истошный крик Мирослава. И кинулась к виднеющейся за деревьями машине.

Передняя дверь все так же была открыта, в замке зажигания виднелись ключи. Местные, уверенные в своей победе, даже не потрудились их спрятать.

Мирослав стоял всего в десятке метров от меня, в руках у него была кривая толстая ветка от дерева, на которую он, пошатываясь, опирался. Со всех сторон его обступали волки.

— Уезжай! — крикнул он мне и в следующее мгновение снова невероятно ускорился, отбивая атаку оборотней.

Мотор взревел, я выжала педаль газа, трогаясь с места. Я с трудом удерживала руль и малышку одновременно, кое-как выехала по тракторной колее, едва не увязнув в плохой дороге. Уже въезжая в лес, я увидела в зеркале заднего вида, как волки гурьбой набрасываются на Мирослава, а он уже никак не может им помешать…

Я неудачно повернула руль, машину резко тряхнуло вперед, и она заглохла.

Я едва удержала на руках Ирочку, ударившись запястьем.

И в тот момент, когда я уже подумала, что это конец, небо потемнело, словно туча заслонила солнце. Мельком глянув наверх, я уже не смогла отвести взгляд. Это была не туча, а огромные черные крылья.

«Я умерла, и мне мерещатся ангелы?»

Все, что было дальше, происходило настолько быстро и стремительно, что казалось мне отдельными кадрами, а не единым целым.

Крики, рычание диких зверей, человеческие и нечеловеческие голоса, скуление, похожее на собачье.

Я заперлась в машине, прижимая Ирочку к себе, целуя ее в макушку и шепча то ли ей, то ли самой себе, что все будет хорошо.

Она все еще была очень вялой, не плакала, не бодрствовала, но и не спала, пребывая в странной полудреме.