Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Они передавали важным людям деньги, подарки, записки с обещаниями. Андрюшка Меньшой[11] прогнал их…— признался князь.

Умолчал Юрий только о том, что остальные братья приняли через бояр подарки, выслушали, приветили... без каких-то обещаний, но ведь не прогнали!

— М-да, размах, — протянула Евдокия и прислушалась. По коридору кто-то спешил, постукивая посохом.

— Княже! — раздался голос её деда раньше, чем он появился в дверях.

— Боярин, — усмехнулся князь, оглядывая запыхавшегося Еремея, предлагая жестом сесть.

— То большая честь, — довольно приосанился Дунин дед и втягивая живот, шустро просочился между скамьей и столом, норовя сесть поближе к князю.

В коридоре вновь послышался быстрый перестук посохов, и Евдокия шепнула Тишке, веля ему принести ещё кубки для пития. Слуга чуть не столкнулся с боярином Лыко-Оболенским и Товарковым. Оба ответили на Дунин поклон.

Товарков ей приветливо улыбнулся, подмечая цепким взглядом обстановку, схватившего булочку Еремея Профыча и строгое лицо князя.

Оболенский тоже окинул взглядом небольшую горницу, недовольно посопел, но Юрий Васильевич отвлёк их внимание на себя.

А там уже боярин Еремей довольно крякнул, вытирая крошки с бороды и потянулся за следующей булочкой, всем своим видом показывая, что сидит он тут давно и основательно.

Евдокия услышала, как у Оболенского скрипнули зубы, зато дипломатичный Товарков ужом скользнул на скамью и сел по другую руку от князя.

В следующий миг в горницу вбежал ближний боярин Юрия Васильевича и начал подавать угощение, которое слуги начали заносить вереницей.

Евдокия дождалась, когда князь посмотрит на нее, поклонилась и вышла.

Ей необходимо было собраться в дорогу, а князь… Он тоскливо посмотрел ей вослед и криво усмехнулся, глядя на бояр, предвкушающе смотрящих на диковинное угощение. И так жалко ему стало отдавать Дунины пироги, что поднялся, взял поднос и велел Тишке отнести в свои покои.

— Ешьте, пейте, гости дорогие, а у меня много дел, — напутствовал он московских бояр перед уходом. А у самого на душе кошки скребли.

Ему казалось, что Евдокии будет грустно уезжать из его дома, а может, он всего лишь эгоистично надеялся, что ей хочется остаться …

Глава 34.

— Ты же не хотела оставлять Пушка одного! Говорила, что побудешь с ним у князя Юрия до весны, — недоумевала Милослава, придерживавшая сонного Ванюшку в сильно покачнувшемся походном домике.

— За котом присмотрит дед.

Дуня сняла шубу и положила её между братом и стенкой вагончика, чтобы Ванюшка не застудился.