Боярышня Евдокия 4 читать онлайн

— Вели, вели, — ворчливо напутствовала она его и, все ещё улыбаясь, добавила: — Гаврила Афанасьевич, ты бы того самое, взял бы наш короб, — она стрельнула глазками в сторону показавшегося дядьки боярича, — а я за боярышней побегу, а то мало ли чего… того самого! — и засмеявшись, помчалась за Евдокией Вячеславной.

В Дмитров въезжали измученные дорогой. День не распогодился, а к концу дня вовсе начался дождь со снегом, перешедший в самый настоящий ливень. Где-то вдалеке даже гремел гром, будто бы сейчас весна, а не начало зимы.

"Дуня готова была разрыдаться от бессилия, но смотрела на плотно сжавшего губы Ванюшку, на промокших всадников и продолжала удерживать потяжелевшую шкуру со своей стороны саней.

У князя Юрия Васильевича[3]её уже ждали и буквально вытащили из саней. Ноги-руки так затекли и замерзли, что отказывались слушаться. Дуня успела заметить, что челядь всем помогает спешиться и говорят о бане, а потом всё помнила урывками.

Вот её раздевают и ведут париться, натирают чем-то приятно пахнущим, массируют голову маслом. Вот поят горячим морсом и снова охаживают веничком. Потом вроде кто-то будит её и выводит на улицу продышаться.

— Ух, что же это деется! — слышит Дуня сквозь шум дождя. — Боярышня, ты поспешай, а то замерзнешь, — кричат ей в ухо, укрывая от ветра и небесного водопада.

— А где мой брат?

— Вместе с мужами. У нас есть банька для воинов.

— А эта?

— Эта малая банька, для женок и гостей.

А потом сильно громыхнуло и Дуня увидела силуэт молодого мужчины, подбегающего к ней.

— Гаврила?

— У меня конь грома испугался! — крикнул он. — Бегал успокоить и тебя увидел…

Последние слова с расплывающейся по лицу улыбкой заглушил новый грохот и ослепляюще яркий свет. У Дуни все волоски по всему телу дыбом встали и дыхание перехватило из-за наэлектризованного воздуха. Сопровождавшая её женщина обмякла от страха и осела на крытый плашками переход, мелко крестясь. Евдокия едва сумела её придержать, чтобы та не встряхнула себе позвоночник.

— Дуня, не бойся, — донесся до неё напряжённый голос Гаврилы, и она повернула голову к нему.

— Я отражу гнев Перуна!

— Какой гнев? — не расслышав его сквозь шум дождя переспросила она, но тут же в её глазах отразился ужас понимания, происходящего: — Не шевелись… не трогай! — всё, что успела она крикнуть, прежде чем Гаврила метнул нож в шаровую молнию.

Глава 14.

— А-а-а-а-а! — сипела жёнка, скованная ужасом.