Беру свои слова обратно читать онлайн

Вот что Жуков поведал своему соавтору Анне Миркиной во время их первой встречи: «Вел он себя, как последний трус, на суде плакал, умолял сохранить ему жизнь. Нет, уж когда доведется умереть, прими смерть достойно!»

Анна Давыдовна вспоминает, что Жуков, произнеся эти слова о поведении Берии на суде, «весь как-то выпрямился, снова стал недоступен и величественно строг. И веришь, что только так этот человек мог бы умереть — с высоко поднятой головой» («Огонек». 1988. No 16. С. 14).

Жуков неоднократно возвращался к этой теме: «При расстреле Берия держал себя очень плохо, как самый последний трус.

Истерично плакал, становился на колени, и наконец, весь обмарался» (Георгий Жуков. Стенограмма октябрьского (1957 г.) пленума ЦК КПСС и другие документы. С. 624).

Тут снова всплывает образ мифического адъютанта Власова с револьвером в руке. Тут снова нас удивляет удивительная ясность, с которой стратег вспоминает о событиях, участником которых он не был.

Группу Берии судили Специальным Судебным Присутствием Верховного Суда СССР.

Председателем Специального Судебного Присутствия был назначен Маршал Советского Союза И.С. Конев. Членами Присутствия были Шверник Н.М., Зейдин Е.Л., Москаленко К.С., Михайлов Н.А., Громов Л.А., Лунев К.Ф., Кучава М.И."

"Суд был закрытым. Жукова на суде не было.

Приговор в исполнение привел генерал-полковник Батицкий, будущий Маршал Советского Союза.

При исполнении приговора присутствовали генерал армии Москаленко, будущий Маршал Советского Союза, и Генеральный прокурор СССР Руденко.

Жукова и тут не было.

Так вот Маршалы Советского Союза Конев, Батицкий и Москаленко не трезвонили об участии в суде и расстреле Маршала Советского Союза Берии Лаврентия Павловича. Ни один из них не оставил (насколько это известно в данный момент) письменных свидетельств об этом деле. Так же поступили и все остальные участники позорного судилища. (Если Берия виноват, то надо было судить открытым судом.)

Маршал Советского Союза Конев, когда всплыла его роль в этом деле, кратко ответил: «Не солдатское это дело».

Все, кто был вовлечен в комедию суда и исполнение приговора, считали свое участие постыдным, потому с первым встречным о нем не болтали.

И только Маршал Советского Союза Жуков, который не имел никакого отношения ни к суду, ни к расстрелу, описал в прессе подробности. Он рассказывал о том, чего сам не видел, чему не был свидетелем. Он это рассказывал незнакомой женщине при первой встрече.