«Двум смертям не бывать», — крутанулось у него в голове, Макс надавил на газ, вывернул руль влево и вылетел на встречную полосу. Рогожский заорал что-то невнятное, попытался врезать Максу рукоятью пистолета по голове, но тот пригнулся, увернулся и резко вывернул руль. Охранник высунулся с заднего сиденья, попытался перехватить руль, но было поздно — «Форд» на скорости влетел бампером в ограду моста, пробил ее и свалился в реку.
Машина клюнула вниз, ее развернуло в полете, последнее, что Макс успел, — это включить блокировку дверей и набрать в грудь побольше воздуха.
Рогожский дергал ручку, орал что-то, охранник лез к приборной панели, попутно заехал Максу локтем в висок, получил ответку в челюсть и повис брюхом на спинке переднего сиденья. Машина тяжело плюхнулась в воду и пошла ко дну, Макс вдавил кольцо в стекло, перечеркнул крест-накрест, потом крутанул несколько раз по спирали, и на стекле появились бороздки, оставленные выпуклыми бриллиантами на гранях кольца. До Рогожского дошло, он уже не орал, он хватал Макса за шею, за волосы, Макс врезал ему локтем в переносицу, развернулся и добавил в лоб, потом в кадык костяшками пальцев.
Тот повалился набок, Макс выбил локтем стекло, и в салон хлынула мутная холодная вода. Она моментально заполнила машину, та упала на дно и встала на все четыре колеса. Макс вдохнул последний раз, вылез в окно машины и поплыл вверх, вынырнул, осмотрелся — на мосту уже собрались зеваки, они опасливо смотрели вниз, не решаясь подойти к дыре в ограде.
Макс нырнул еще раз, открыл глаза под водой, но увидел только помятую морду «Форда» и застрявшего в окне охранника, он висел неподвижно, и его волосы красиво шевелило течением. Макс проплыл чуть дальше, увидел на заднем сиденье Рогожского, тот точно спал, откинувшись на спинку, второй охранник так и висел животом на переднем кресле. Макс развернулся и поплыл вверх, оказался на поверхности и, услышав издалека вой спецсигналов, поплыл к другому берегу реки, широкому и песчаному, красивому, как на старом пейзаже.
Выбрался и лежал на песке минут десять, не в силах заставить себя подняться, успокаивал и рвущееся из груди сердце, и тяжелое прерывистое дыхание. Отошел кое-как, сел и почувствовал, что замерз до чертиков, сделал шаг, другой и пошел от реки к лесу. На ходу обернулся, посмотрел на мост — там уже образовалась традиционная пробка, и во главе ее поперек полосы стояли полицейский «уазик» и «Скорая».
